— Волновая функция внутри барьера, — говорила она, записывая формулы, — имеет вид пси(x) ~ e^(-κx), где κ = sqrt(2m(V-E)) / ħ. Вероятность обнаружения частицы пропорциональна квадрату модуля волновой функции: P ~ |ψ|² ~ e^(-2κx). Как видим, вероятность экспоненциально затухает с ростом ширины барьера x и с ростом разности (V-E) под корнем.
Она закончила писать и обернулась. Мел в её пальцах был цел. Она не сломала его от напряжения.
Вадим смотрел то на доску, то на неё. Его лицо оставалось непроницаемым, но в самых глубинах его глаз, куда почти никто не заглядывал, что-то сместилось. Это было не удивление. Это было признание. Признание равного. Пусть пока только в этой, узкой области.
Он медленно кивнул, взял ручку и что-то написал в ведомости.
— Свободны, Багинская, — сказал он, и в его голосе впервые за весь день прозвучала не ледяная сдержанность, а нейтральная, деловая констатация. — Зачёт.
Она кивнула в ответ, так же сдержанно, положила мел на полку, повернулась и вышла из кабинета, не оглянувшись ни на потрясённую Ксюшу, ни на него. Она сделала это. Не для него. Для себя. И этот вкус победы, горьковатый и чистый, был слаще любого его поцелуя.
После зачёта, когда коридор ещё гудел от переживаний одногруппников, Саша молча собрала свои вещи. Ксюша попыталась её остановить, засыпать вопросами, но Саша лишь кивнула в ответ на её восторженный шёпот: «Саш, ты богиня!» и пошла прочь. Не к выходу. К лифтам, которые вели в административный корпус, в офисы «Атомэнергопрома».
Сегодня пар, кроме зачёта, не было. Но у неё была работа. И сегодня она шла на неё не как провинившаяся школьница, не как влюблённая дурочка, жаждущая взгляда начальника. Она шла как специалист. Как человек, который только что блестяще доказал своё право здесь находиться.
Её каблуки – чёрные, строгие, не те, что она носила обычно, – отбивали чёткий, властный ритм по глянцевому полу холла. Звук эхом разносился под высокими потолками. Она не сутулилась. Спина была прямая, подбородок чуть приподнят. Чёрное платье, собранные волосы, безупречный макияж, скрывающий усталость, – всё это создавало образ не студентки, а молодой деловой женщины. Царицы, которая пришла в свои владения.
Сотрудники, проходившие мимо, замедляли шаг. Некоторые оборачивались, не сразу понимая, кто это. В их взглядах читалось удивление, любопытство, а у кого-то – мгновенное уважение. Она прошла мимо, не удостоив их вниманием.
У двери приёмной Вадима сидела Анна, его неизменная секретарь, женщина лет сорока с безупречной укладкой и вечной улыбкой. Увидев Сашу, она, как обычно, заулыбалась шире.
— Сашенька, привет! Ой, а ты какая сегодня… необычная! Прям как на светский раут, — защебетала Анна, привычно оценивая её взглядом. — Зачёт сдала? А Вадим Юрьевич ещё, по-моему, в университете…
Саша остановилась перед её столом. Не подошла ближе, не наклонилась для панибратского шёпота. Она просто остановилась и медленно перевела на Анну свой взгляд. Взгляд был не грубым, но ледяным, тяжёлым, полным безмолвного указания на дистанцию. Улыбка на лице Анны замерзла, затем медленно сползла.
— Анна Викторовна, — произнесла Саша ровным, лишённым тепла тоном. — В кабинете у меня назначена рабочая сессия. Материалы к проверке.
— Ой, ну, милая, Вадим Юрьевич же ещё не пришёл, — засуетилась Анна, но уже без прежней легкости. — Без него я не могу… В кабинет заходить нельзя, ты же знаешь правила.
Саша не моргнула. Она сделала едва заметную паузу, давая этим словам повиснуть в воздухе. Потом произнесла чётко, чуть резче, чем это было необходимо, отчеканивая каждое слово:
— Багинской можно.
Она не стала ждать ответа. Развернулась и уверенной рукой нажала на ручку массивной двери в кабинет. Щёлк замка прозвучал громко и финально. Анна осталась сидеть с открытым ртом, в полной тишине, нарушаемой лишь отдалённым гулом кондиционера.
Кабинет был пуст. Пахло кофе, древесными нотами и им. Его пространство. Его крепость. Саша вошла внутрь, и дверь мягко закрылась за ней. Она не стала осматриваться, не прикасалась к его вещам на столе. Она прошла прямо к своему рабочему месту – скромному столу в углу. Поставила сумку, села. Её движения были экономичными, точными.
Она открыла свой ноутбук, дождалась загрузки, открыла папку с вчерашними отчётами и погрузилась в работу. Никаких лишних мыслей. Никаких взглядов на его пустое кресло. Только цифры, графики, логические цепочки. Она была здесь, чтобы работать. И сегодня работала с такой холодной, сфокусированной яростью, какой не было никогда. Это была не Саша, с её трепетом и желаниями. Это была Александра Багинская. И у неё были дела.