Пастух наблюдал за ними. Ни собак, ни пастуха при них. Легкая добыча для орла. Пастух присвистнул, подзывая своих собак. Они бросились бежать и пригнали к его стаду также и этих животных.
Папа Бенедикт XVI внезапно проснулся. Какое-то время он не мог понять, где он. Потом понял. Он был в маленькой часовне, принадлежащей его личным покоям. Он вышел сюда помолиться перед началом нового дня, да тут и заснул.
Он сидел на стуле с железной спинкой в середине помещения. Внезапно его охватила глубокая тревога. Раньше с ним такого не случалось, чтобы один и тот же сон повторялся так часто.
Папа встал и подошел к алтарю, где под простым крестом стояла маленькая шкатулка, украшенная сусальным золотом. Он открыл ее и взял в руки крест. То был маленький крест из простой, но древней древесины, якобы вырезанный в Монтекассино еще при жизни святого Бенедикта.
Он положил крест на алтарь. Затем поднял второе дно шкатулки и достал футляр, обитый бархатом.
В нем лежала маленькая глиняная табличка с нацарапанными на ней значками и несколько листков пожелтевшей бумаги.
Он взял последний листок и прочел.
Это было однозначно.
Время близилось.
Монсеньор Тиццани ждал в коридоре перед официальными покоями папы и задумчиво смотрел в окно. От слепящего солнца, стоявшего почти в зените, делалось больно глазам. Он отвернулся и снова стал раздумывать, в какие слова поэлегантнее облечь неудачу и как заверить папу в своей абсолютной лояльности.
Встречу с Марвином, этим американским издателем, он, к удовлетворению папы, провел мастерски, но через несколько минут он, не ровен час, лишится благосклонности святого отца.
Тиццани уже видел злорадные лица своих коллег-священников, которые завидовали его успеху: он удостаивался специальных заданий от святого отца и от кардинала Сакки. Если он сейчас будет выставлен за дверь, на него выльют ушат издевок, сделают его посмешищем Ватикана.
А все началось в пятницу вечером после разговора у папы, когда кардинал Сакки попросил его к себе в кабинет и еще раз завел речь о переговорах с папой.
— Святой отец все еще горюет по вашему предшественнику. Способности которого он ценил превыше всего и не смог примириться с тем, что тот удалился шесть месяцев назад в монастырь. Я доверяю вам, но вы должны устранить последние сомнения святого отца. И самое правильное для этого как раз то, о чем я вас сейчас попрошу, — сказал кардинал и сделал паузу. — Вы готовы?
Тиццани кивнул. Он не даст другим повода для издевок.
— Святой отец ожидал важную информацию, которая сегодня утром должна была поступить в Гроссето, в Археологический музей. Важная информация для вопроса веры, если вы понимаете… Но этого не произошло, и святой отец в полном отчаянии. Можете себе представить, он даже кричал, когда шеф Надзорного корпуса принес эту новость. — Кардинал Сакки покачал головой, не веря своим собственным воспоминаниям: — Я оказался при этом случайно, и теперь мне приходится еще и беспокоиться об этом… Я вас прошу: избавьте меня от этого, присмотрите, чтобы снова что-нибудь не сорвалось… Вы должны понять — я как кардинал не могу иметь дел с простыми охранниками из службы безопасности… Но святой отец просил меня присутствовать при передаче! Вы сможете?
И вот Тиццани сопровождал ранним воскресным утром этого Аугусто Пекорелли из Комитета безопасности, который представлял собой контрразведку государства Ватикан, и Эльджидио Кальви из Надзорного корпуса — полиции Ватикана численностью в сто двадцать человек. А внутри Надзорного корпуса Кальви входил в спецподразделение числом ровно в дюжину обученных снайперов, сопровождавших папу в его зарубежных поездках и тем самым отбивавших хлеб у Швейцарской гвардии Ватикана.
Они ждали, как было условлено, в Гроссето. Кальви не спускал глаз с чемодана с деньгами, и из его ответов на свои осторожные вопросы Тиццани узнал, что контакт установил Пекорелли. Пекорелли обретался в службах Ватикана всего три года — после того, как почти десять лет прослужил в итальянском спецназе в Ливорно.
Потом Пекорелли получил звонок от своего информатора, который еще раз перенес время передачи. Пекорелли нервничал и то и дело заверял, что его поставщик абсолютно надежен. Тиццани начал понимать, какую роль замыслил для него кардинал.
Он должен взять на себя неудачу Сакки. Окончательно Тиццани уверился в этом, когда и сегодня утром они снова прождали напрасно. Поставщик Пекорелли даже не позвонил.