Крис огляделся. Довольно скромно для руководителя исследовательской группы разместился друг его юности. Кабинет был размером не больше пятнадцати квадратных метров, письменный стол побитый и старый. Правда, рабочие средства были, кажется, на уровне. Плоский монитор — огромный и с прекрасным разрешением, судя по картинке на экране.
Снайдер вернулся с двумя дымящимися чашками кофе.
— Клетка в стадии деления, — пояснил Снайдер, заметив взгляд Криса.
— И это имеет смысл? — спросил Крис.
— Что? Перебазирование? — Уэйн Снайдер ухмыльнулся: — В нескольких сотнях метров отсюда — Институт Макса Планка в огромном новом здании с высококлассными учеными и молодежью со всего мира, нацеленной не меньше чем на Нобелевскую премию. То же самое в Лейпциге, да и здешний Технический университет занимается генной техникой. Денежные потоки хлынули, и сюда сбежалось множество мелких фирм, которые вполне процветают тут в тени крупных государственных институтов. Если кто-то совершит прорыв, его тут же перекупит крупный институт — и карьера человека сделана.
— Вон как все просто, — Крис кивнул. — Но разве тебе не хотелось куда-нибудь в другое место?
— Если бы это было так просто. — Снайдер перебил его, забавляясь: — Они хотели, чтобы я был здесь.
— И твоя семья с радостью последовала за тобой?
Снайдер закатил глаза:
— Это особая история. Поначалу я жил здесь один. Два года. Так называемый брак выходного дня. Все было уже на грани распада. Но за это время все как-то свыклись — дети приспособились лучше, чем моя жена. А боссы за океаном рады, что у них здесь на месте свой человек, земляк.
— И сколько же у тебя детей?
Снайдер засмеялся:
— Четверо. А у тебя?
Крис тоже засмеялся:
— Ни одного. Я и не женат уже. У меня действительно работа все разрушила. Я был в полиции. А в последнее время все в разъездах. Тоже хорошего мало. — Он в нескольких словах обрисовал историю своей маленькой фирмы.
Наступило молчание.
Уэйн Снайдер все это время смотрел на экран, и Крис внимательно наблюдал за ним.
— Здесь сейчас проводится комплексная программа. — Снайдера явно радовал интерес Криса. — Надо дойти до следующей точки. Мощный компьютер управляет программой, которая анализирует растворы протеина.
— Звучит вроде бы интересно.
— Так оно и есть. Протеины — это соль в генном супе. Они претворяют в действительность то, что в генах записано как информация, как замысел.
— В этом я ничего не понимаю.
— Это очень просто. Протеины состоят из аминокислот, которых всего двадцать. Эти аминокислоты в разных сочетаниях выполняют совершенно специфические задачи. Когда в одной из твоих клеток что-то происходит, за это отвечает протеин со своей совершенно конкретной структурой аминокислот.
Крис с улыбкой кивнул:
— Потому-то я и ограничился реальной школой.
— И теперь ты хочешь заполучить меня в качестве своего клиента.
— Если удастся. — Крис хитро улыбнулся: — У вас ведь всегда найдется что перевозить. Я уже работал на фирмы, связанные с генной инженерией. Даже вирусы транспортировал. Чувствовал себя при этом не особенно уютно, но деньги были хорошие.
Уэйн Снайдер кивнул:
— Да, случаются такие спецперевозки.
— Отлично, — Крис довольно рассмеялся. — Но у меня к тебе есть еще одно дело.
Глава 13
Дрезден
Понедельник
Кость легла на стол.
— Человек это или животное?
— Моя самая крупная единица — клетка, — сказал Уэйн Снайдер после некоторого молчания. — Откуда у тебя это?
Крис заранее заготовил для обоснования пряную смесь из правды и вымысла. Таким образом он хотел избавить своего друга от более глубокого втягивания в эту историю.
— Мои родители умерли десять лет назад. Среди того, что после них осталось, я и обнаружил эту кость. Ты представить себе не можешь, как я был ошеломлен. Мой старик — и эта археологическая кость… — Он встал, принялся беспокойно ходить по комнате, тряся головой, как будто сам себе не мог поверить. — Я знаю, о чем ты подумал. Со мной в первый момент было то же самое. Мой отец, каменщик, — что общего у него могло быть с костями? Я сам онемел перед этой коробочкой. — Крис сознательно сделал маленькую паузу, чтобы подготовить следующую ложь: — В коробочке, правда, лежала бумажка. На ней написано: «Залог» — и дата из 1978 года с фамилией. Я это дело связал с тем, что мой отец получал иногда дополнительные деньги. Ты же знаешь, раньше он подрабатывал как каменщик на стороне.