— Ты мечтаешь о Нобелевской премии? — спросил Крис, повернувшись к Уэйну.
— Об этом, пожалуй, мечтает любой ученый, — Снайдер вдруг посерьезнел.
— Тебе не мешает знать, что ученые способны насмерть враждовать между собой, — заявила Джесмин Пирссон доверительным тоном. — До такой степени они завидуют друг другу.
— Ну, в этом ты преувеличиваешь, — возразил Снайдер.
— Разве что чуть-чуть.
Зазвонил мобильник Снайдера. Он глянул на дисплей и сбросил звонок.
— Что-то мне не верится. Ведь вы работаете в той области, где еще так много предстоит открыть, — сказал Крис.
— Не забывай, мы работаем, чтобы зарабатывать деньги. И мы там все сидим под колпаком, из-под которого ничто не должно просочиться наружу. Никакая секретная служба не имеет такой защиты, как мы.
— А как же все эти отчеты об испытаниях и экспериментах?
— Их чаще всего пишут ученые, работающие в университетах и институтах, они ведут свои работы на официальные деньги и обязаны публиковать результаты.
Мобильник Снайдера опять зазвонил. На сей раз он ответил.
— Я сейчас приду, — только и сказал он.
Джесмин Пирссон мельком глянула на него и повернулась к Крису:
— Так что там у нас с капитаном Куком?
— С моим Индевором мне сейчас как раз предстоит совершить первое из трех его больших путешествий. Огненная земля, Таити, Новая Зеландия, Terra Australis Incognita, у римлян уже описанная картографом Помпонием Мелой. Легендарная Южная земля. — В голосе Криса звучала эйфория и тоска.
— Я и раньше тебе говорил, что Кук плохо кончил, — Уэйн Снайдер ухмыльнулся.
— А именно? — спросила Джесмин Пирссон.
— В последнем путешествии его убили и расчленили жители Гавайских островов. Они вернули от него кусок вонючего бедра, весом восемь фунтов, а позднее еще скальп с ушами. А кости оставили себе и сварили, потому что верили в божественную силу в костях великого вождя.
Джесмин Пирссон с отвращением скривилась.
— Тебе меня не испугать. Так же, как и раньше, — пробормотал Крис. Ритуал был тот же, что и в их юные годы. Уже тогда Снайдер предупреждал Криса об ужасном конце великого открывателя, когда друг слишком уж погружался в грезы.
— Я знаю, — Уэйн Снайдер засмеялся.
— Но для этого нужны деньги. А с этим дело пока стопорится. — Крис зевнул от усталости. Он был на ногах уже больше тридцати часов, после того как в воскресенье утром проснулся в женевском отеле. До сих пор напряжение держало его в бодром состоянии, но сейчас красное вино грозило свалить его с ног.
— Я уже тогда сказал тебе, что Индевор — это было судно для перевозки угля, с мелким килем, похожее на гроб. Длиной тридцать метров, вонючее, закоптелое и, как все тогдашние суда, тотально завшивленное.
— Мой Индевор будет современным, быстрым и элегантным. Парусник со всеми современными прибамбасами.
— А правами на вождение парусника ты уже обзавелся? — Снайдер сделал последний глоток вина и встал: — Крис, мне нужно идти. Дома горит. Было прекрасно. В другой раз запасемся временем получше. Я позвоню, когда будут результаты. — Уэйн Снайдер с улыбкой повернулся к своей сотруднице: — Джесмин, будь осторожна. Дело в том, что его мечта получила первый импульс в подростковом возрасте, когда он впервые прочитал про Кука. Там был описан ритуальный таитянский секс, который наблюдал Кук. Это и есть основа его мечты, — Снайдер засмеялся блеющим смехом, прощально поднял руку и заспешил прочь.
— Что случилось? — Крис смотрел вслед уходящему другу юности.
— Его жена, — сказала Джесмин Пирссон между двумя глотками красного вина. — Оба звонка были началом ссоры.
— Она могла бы пойти с нами.
— А четверо цыпляток? Ты знаешь, что это такое?
— Не-ет.
— Вот то-то же, — Джесмин помедлила немного, потом подняла глаза: — Что-то в их браке не так. Он представлял себе это по-другому. Он не создан для того, чтобы менять подгузники, купать, кормить с ложечки, складывать кубики и учить первоклассников читать. Несколько дней назад они узнали, что их пятнадцатилетний сын торгует наркотиками. И все лежит тяжелым бременем на его жене.
— Тут мне нечего сказать.
— Его это нервирует, он нетерпелив, агрессивен. День ото дня все хуже. Как раз в последние месяцы. Разумеется, он мечтает о прорыве в науке, о великом открытии. Он предпочел бы день и ночь работать в лаборатории.
— Вид у него изнуренный.
— Логично. Его терзает совесть. С другой стороны, он хочет заниматься наукой. Из-за этого они постоянно ругаются. Я за него беспокоюсь.