Крис на несколько минут остановился под деревьями, глядя на бетонную громаду. Свет заходящего солнца освещал верхнюю половину здания, тогда как нижняя часть лежала в тени деревьев.
Он достал мобильник и заново прослушал сообщение Джесмин. Ее голос, полный отчаяния, заставил его сердце забиться сильнее. Он опять набрал номер, который она назвала. И опять соединения не было. Как и весь день.
— Дьявол! — Крис сплюнул.
София-Антиполис, здание Тайсэби… Он попал правильно.
Но что делать дальше, он не знал.
* * *— …Не надо необдуманных решений! Зоя? Эндрю? Долго держать это в тайне мы не сможем. Нам надо поторопиться, она просто должна нам по…
Голос с американским акцентом смолк, когда в скромный конференц-зал вошла Джесмин в сопровождении Салливана. У одной из стен был накрыт буфет, а в середине стоял круглый стол.
Все повернулись к вошедшим.
Взгляд Джесмин упал на Уэйна Снайдера, который держал в руке бокал с шампанским и деловито улыбался. Нед Бейкер покровительственно ей кивнул, тогда как Зоя Перселл, скривившись, стояла рядом с двумя мужчинами, которых Джесмин знала по снимкам из фирменного журнала. Ее поразило, насколько мал ростом оказался Эндрю Фолсом, генеральный директор Тайсэби.
Застывшее лицо генерального директора с опущенными уголками рта казалось циничным, а тонкие губы, наряду с волчьими глазами, подчеркивали жесткое выражение лица.
Другой мужчина был лет тридцати пяти, стройный, в темных брюках и бледно-желтой рубашке поло под свободным пиджаком — тем самым он был одет гораздо непринужденнее, чем генеральный директор с его темным костюмом и бордовым галстуком. Под кудрявой шевелюрой блестели глаза цвета морской волны. Все относились к нему с особым уважением, что выражалось уже в том, что никто не приближался к нему, соблюдая дистанцию.
Хэнк Торнтен, председатель совета директоров и главный акционер Тайсэби, присутствовал здесь собственной персоной.
— Рад видеть вас здесь! — Торнтен улыбнулся; держа в руке стакан воды, он шагнул к Джесмин, чтобы поздороваться.
Его голос низко вибрировал, и его обаятельная, но сдержанная улыбка создавала ауру абсолютной доверительности. Это он говорил те слова, которые она услышала, входя.
Председатель, который сам ползал по джунглям Южной Америки и вел научную работу, имел репутация человека взвешенного и открытого аргументам.
«Как можно, обладая такой репутацией, работать с такой тварью, как Зоя Перселл?» — подумала Джесмин. Или она несправедлива к этой женщине?
— Как видите, раздоры минувших дней забыты. Не так ли, Уэйн? — Хэнк Торнтен радостно рассмеялся.
Джесмин холодно взглянула на Уэйна. Он свою сделку совершил.
Торнтен заметил скептический взгляд Джесмин.
— Мы можем друг друга простить и поставить науку на первое место. Идемте, я хочу показать вам нечто абсолютно сенсационное.
У торцовой стены стоял телевизор. Нед Бейкер направил пульт в сторону аппарата. На экране появилась лаборатория, и камера сосредоточилась на двух клетках, в которых резво бегали туда-сюда по две молодых, сильных мыши.
— Четыре мыши — и что?
— Мисс Пирссон, откуда такое неприятие? — Торнтен улыбался, и его зеленые глаза сияли, как звезды. — Я специально пересек океан, потому что действительно произошло нечто сенсационное. И вы входите в состав группы! — Он указал на стулья у стола и сел сам: — Почему же вы так сдержанны?
— Что здесь происходит? Мы арестанты…
— Кто мог вам такое сказать? — Торнтен удивленно рассмеялся: — Ах, я понял! Извините, может быть, Салливан немного переусердствовал.
С тех пор как Салливан неожиданно застал ее воскресной ночью в палате Анны, она находилась под арестом. Он забрал мобильник Анны, проверил звонки и хотел знать, с кем она говорила. Но Джесмин до сих пор хранила железное молчание.
— …Мы соблюдаем чрезвычайную осторожность. Изоляция — первейшая заповедь при открытии! Никто не должен у нас его отнять! Даже Большой Брат еще не получил никаких сведений. Но это отнюдь не значит, что вы арестантка! — Торнтен указал на стул справа от себя и дождался, когда Джесмин сядет. Затем показал на экран: — Видите? Четыре старые мыши за несколько дней обрели молодые тела. Две из них — дрезденские, а двум другим впрыснули последовательность генов Y-хромосомы уже здесь, в воскресенье вечером.
— В Дрездене было три мыши, — холодно сказала Джесмин.
— Одну уже вскрыли. Ну, вы знаете: пробы… — Он заглянул в глаза Джесмин. — Ведь это одна сплошная загадка. Мы хотим ускорить наши анализы. Что вы знаете о происхождении кости, из которой взяты пробы, мисс Пирссон?