Ноги снова приостановились.
Руки Криса отчаянно обшаривали все вокруг. И нигде не могли нащупать пистолет. Ноги снова двинулись. Крис продолжал искать. Кончики его пальцев наконец наткнулись на ореховую древесину рукояти. Пистолет по-прежнему был зажат под его бедром, только забился дальше.
Он схватил его.
— Отставить!
Голос был ледяной и исходил справа.
Крис выругался.
Он слишком отвлекся на человека слева с карманным фонарем. И упустил из виду того, который теперь, присев на корточки у пассажирской дверцы, направил пистолет на Криса. Лицо его было угловатым, потным и напряженным.
— Только шевельнись, я тут же тебя пристрелю. Понял?
Крис преувеличенно громко слышал гул автобана. С протяжными гудками грузовики проносились мимо «Рено», как попало брошенного на полосе вынужденной остановки и мешающего движению.
Мужчина слева сделал последний шаг и тоже присел на корточки.
— Ну, говнюк, конец твоему ралли.
«Морда настоящего бандита», — непроизвольно подумал Крис.
Сломанный нос, кривая рожа, непропорциональное соотношение черт лица, тупое выражение. От таких типов всегда можно ожидать чего угодно. На сей раз тоже все сходилось.
— Медленно-медленно правую руку сюда. С погремушкой!
Позади Криса грохнул выстрел, и он вздрогнул. Парень с бандитской рожей ошеломленно дернул головой, дуло пистолета отклонилось на сантиметр в сторону. Крис, не теряя ни мгновения, выбросил руку и выстрелил. Его пуля попала сидящему на корточках бандиту в шею, и того отбросило назад.
Голова Криса метнулась на другую сторону. Гангстер справа все еще сидел на корточках перед боковым окном, но рот его был расквашен в сплошное кровавое месиво. Внезапно он свалился набок на траву.
Пистолет выскользнул из руки Форстера, глухо ударившись о потолок машины.
— Нам еще надо заключить сделку, — прохрипел он.
* * *Они сидели на земле, прислонившись к «Мерседесу», опрокинутому вверх колесами. Крис держал в руке бутылку воды из Форстерова провианта.
— Ну что, заключаем сделку? — У Форстера была тяжелая одышка. Один из самых первых выстрелов попал ему в живот. От обработки раны он отказался: «Нет». — «Почему нет?» — «Потому».
— Это честная сделка, — сказал он.
Крис едко рассмеялся. Этот человек лгал даже в последние минуты своей жизни.
— «Честная сделка». Уже видали, что это такое. Скорее подписка в самоубийстве.
— Вы доставите мои сокровища в Берлин, в музей, передадите их человеку, которого я вам назову, и огребете за это столько денег, что в будущем вам либо вообще не придется работать, либо ваша фирма сможет по-настоящему раскрутиться.
— Я отправлюсь в Берлин — и там меня арестуют, если я вообще доберусь туда целым.
— Вы мыслите нерационально.
— А уж вы-то… рациональнее некуда!
Форстер снова закашлялся, выплюнул кровь:
— Мне до Берлина уже не доехать. Зато мне не придется выхлебывать чашу с ядом, чтобы перебраться на тот свет. Если быть честным, я боялся этого момента. Но теперь меня минула чаша сия. Все завершится прямо здесь.
Крис повернул голову и вздрогнул от боли. Уровень адреналина падал, и его нервные окончания снова реагировали на боль.
— Что-то вы размечтались о смерти.
— Вот мое последнее желание: вы доставите мои сокровища в Берлин. За это они дадут вам столько, сколько вы запросите. Не будьте слишком алчны, тогда вам заплатят безоговорочно. Им это обойдется все равно дешевле, чем выторговал я.
Крис просто ждал; через некоторое время антиквар свирепо простонал:
— Я выторговал десять миллионов евро. Чтобы пожертвовать их ЮНЕСКО и ЮНИСЕФ на помощь в восстановлении Ирака. Теперь пожертвование исключается, но эти организации и без того получат все мое состояние. Все урегулировано. Что надо сделать? Важно, чтобы эти предметы были выставлены. Это моя воля!
— Ну и фантазия у вас.
— Те люди в Берлине горят желанием. Поверьте мне. — Форстер захихикал: — Да и у кого хочешь потекли бы слюнки. Таких древностей больше нет нигде. И уже никогда не будет. Вам только не надо быть чересчур алчным, не запрашивайте слишком много.
— А если они все же не согласятся?
— Тогда у вас есть право все продать тому музею, который предложит больше. Лувр или пусть хоть Британский музей. Или в Испанию, или в Италию.
Крис выжидательно смотрел на Форстера.
— Только одно-единственное условие: ни в коем случае не продавайте антикварам, охотникам за сувенирами, частным коллекционерам. Но грозить этим вы можете. — Форстер закатил глаза и задыхался от натуги. — Я хочу, чтоб артефакты попали в музей, доступный всем. Чтобы ими любовались, дивились на их красоту.