— Вот был для меня сюрприз, когда позвонила твоя секретарша и спросила, нельзя ли тебе заглянуть.
— Ассистентка, — смеясь поправил Крис. — За этим она строго следит.
— Пусть будет ассистентка.
В лифте Крис разглядывал своего лучшего друга времен юности. Уэйн Снайдер сильно сдал. Голову его украшала обширная плешь, а оставшиеся волосы поседели. Кожа была бледная, будто почти не видела солнца, а голубые глаза глубоко запали. Они хоть и блестели, но Крису показались невеселыми.
Одет ученый был в рубашку и джинсы, вылинявшие от множества стирок. Рукава рубашки были закатаны до локтей, обнажая густую темную шерсть, из-за которой в юности Уэйна дразнили обезьяной.
Они учились вместе в школе. Отец Уэйна Снайдера занимал административную должность в американском посольстве в Бад-Годесберге и вполне сознательно поощрял сына в поиске немецких друзей. Они тогда жили недалеко друг от друга и временами были неразлучны.
— Никогда бы не подумал, что когда-нибудь мы встретимся в Дрездене, — радостно смеялся Крис, хлопая друга юности по плечу. — Как ты здесь оказался? В аэропорту Франкфурта ты не особенно распространялся о своей работе.
Они вышли из лифта и вначале миновали несколько металлических дверей, перегораживающих холлы; при их приближении двери с тихим жужжанием раскрывались. Под конец они попали в длинный и широкий коридор, от которого вправо и влево тоже отходили двери.
— После учебы и нескольких довольно скучных работ я пришел на одно предприятие в Хайдельберге, которое занималось генной техникой. В какой-то момент оно было куплено, потому что не могло привлечь достаточного венчурного капитала, связанного с рисками, но зато имело в запасе несколько интересных исследовательских начинаний. Затем эта лавочка переместилась сюда, когда Саксония приняла из купели и стала продвигать свою идею Био-Сити.
Несколько дверей стояли нараспашку; помещения походили по оборудованию на кухни. Только пробирки и стеклянные колбы, центрифуги, микроскопы и насосы показывали, что это лаборатории.
— Наши технические кухни, — с улыбкой сказал Уэйн Снайдер, заметив взгляд Криса. — Место, где подрастают наши бактериальные культуры. Идем.
Они вошли в маленький кабинет. Перед просторным письменным столом стоял второй стул. Уэйн Снайдер указал на него, а сам исчез.
Крис огляделся. Довольно скромно для руководителя исследовательской группы разместился друг его юности. Кабинет был размером не больше пятнадцати квадратных метров, письменный стол побитый и старый. Правда, рабочие средства были, кажется, на уровне. Плоский монитор — огромный и с прекрасным разрешением, судя по картинке на экране.
Снайдер вернулся с двумя дымящимися чашками кофе.
— Клетка в стадии деления, — пояснил Снайдер, заметив взгляд Криса.
— И это имеет смысл? — спросил Крис.
— Что? Перебазирование? — Уэйн Снайдер ухмыльнулся: — В нескольких сотнях метров отсюда — Институт Макса Планка в огромном новом здании с высококлассными учеными и молодежью со всего мира, нацеленной не меньше чем на Нобелевскую премию. То же самое в Лейпциге, да и здешний Технический университет занимается генной техникой. Денежные потоки хлынули, и сюда сбежалось множество мелких фирм, которые вполне процветают тут в тени крупных государственных институтов. Если кто-то совершит прорыв, его тут же перекупит крупный институт — и карьера человека сделана.
— Вон как все просто, — Крис кивнул. — Но разве тебе не хотелось куда-нибудь в другое место?
— Если бы это было так просто. — Снайдер перебил его, забавляясь: — Они хотели, чтобы я был здесь.
— И твоя семья с радостью последовала за тобой?
Снайдер закатил глаза:
— Это особая история. Поначалу я жил здесь один. Два года. Так называемый брак выходного дня. Все было уже на грани распада. Но за это время все как-то свыклись — дети приспособились лучше, чем моя жена. А боссы за океаном рады, что у них здесь на месте свой человек, земляк.
— И сколько же у тебя детей?
Снайдер засмеялся:
— Четверо. А у тебя?
Крис тоже засмеялся:
— Ни одного. Я и не женат уже. У меня действительно работа все разрушила. Я был в полиции. А в последнее время все в разъездах. Тоже хорошего мало. — Он в нескольких словах обрисовал историю своей маленькой фирмы.