Крис нажал на кнопку повтора набора. Занято.
Он выругался. Потом горько рассмеялся. С чего это он взял, что все должно пройти как по маслу? Через полчаса он наконец опять услышал в трубке этот прокуренный голос.
— Почему вы бросаете трубку? Если бросите еще раз, это будет решение в пользу Лувра. Артефакты у меня.
Там помолчали.
— Вы не тот, с кем велись переговоры до сих пор.
— Верно. Ваш прежний контакт выпал из сделки. Он, скажем так, больше не имеет к ней интереса. Все полномочия он передал мне.
В телефоне снова установилась тишина. Крис довольно ухмыльнулся. Первый барьер был взят.
— Хорошо. Мы можем попробовать, — наконец-то спокойно сказала профессорша. — Не был ли моим прежним собеседником тот человек, о котором в последние дни так подробно вещает швейцарская пресса?
Теперь онемел на какое-то время Крис.
— Почему вы так решили?
— Вы думаете, нападение на транспорт с ассирийскими ценностями для Лувра могло остаться незамеченным? Это событие обсуждалось уже через пару часов. И пресс-конференцию сегодня утром я тоже посмотрела. Нападение на трассе А9 — это ваших рук дело?
— Нет. Кто бы ни был этот нападавший, он промахнулся. Не того убил. Таблички с клинописью у меня. До сих пор я ждал распоряжений. Но их теперь уже не будет… Тем не менее свою часть договора я исполню.
— Вы хотите сказать, что поездка Форстера в Берлин была еще одним отвлекающим маневром, тогда как на самом деле таблички доставляли вы?
«Да, госпожа профессор, так и считай», — подумал Зарентин.
— Вы его знали?
— Форстера? Нет. Лично — нет. — Она покашливала. — Но как антиквар он мне, естественно, известен. Человек с более чем сомнительной репутацией.
— И, несмотря на это, вы хотели у него купить.
— Это легальная сделка, — холодно сказала она.
— И что? — спросил Крис после некоторой паузы. — Теперь владелец этих предметов — я.
— Идите с ними в полицию.
— Этого я не сделаю. Наша скромная отрасль редко впутывает в свои дела полицию.
— А вы считаете, я должна в них впутываться?
— Я собственник. Это зафиксировано договором.
Опять стало тихо.
— Вы хотите денег?
— Естественно.
— Немецкое общество востоковедов и его спонсоры — не торговый дом.
— А я не самаритянин.
— Форстер собирался передать нам древности безвозмездно.
— Форстер мне сказал, что о цене условились.
В воздухе повисло напряжение, как будто мобильник передавал гигантское силовое поле.
— Наше последнее слово было сто тысяч.
— Плохая из вас лгунья, — Крис весело рассмеялся. — Чтобы не тянуть время: вы сошлись на десяти миллионах. Для перевода их на счета ЮНИСЕФ и ЮНЕСКО. В понедельник утром вы должны были взглянуть на древности, во вторник — перевести деньги, а в среду должна была состояться передача. Такова была сделка.
— Что у вас есть для передачи? — Ученая дама ни на миг не смутилась.
— Шумерские глиняные таблички.
— Идите в полицию, объясните все там. Нашу сделку мы сможем провести и потом.
— Они все конфискуют.
— Вот именно. А мы должны заплатить, чтобы потом эти находки были конфискованы у нас? Вы меня не убедили. Находки так и так принадлежат нам. Они были у нас похищены.
Крис довольно ухмыльнулся. Форстер все это предвидел.
— Что касается древностей, швейцарские законы в принципе лояльны к контрабанде. Покупаешь древности под честное слово, кладешь их на пять лет в приписной таможенный склад — и все возможные претензии преодолены. Вы же знаете, что древности попали в собственность Форстера намного раньше. Так что здесь это не пройдет.
— Существуют международные конвенции.
— Конвенция ЮНЕСКО? — Крис язвительно рассмеялся. — Закон о перевозке культурных ценностей? Срок давности — тридцать лет. Тоже давно прошел. Кроме того, во многих странах это зависает в законодательном процессе. И Германия это до сих пор не реализовала. У нее на это есть свои причины. Германия — один из крупнейших рынков древностей. Лицемерие всюду, куда ни глянь.
— А вы как представляете эту сделку?
— Единовременная цена покупки один миллион евро в пятисотенных купюрах наличными мне. Это предложение не обсуждается. Если у вас нет интереса, то повезет Лувру или Британскому музею. У тех ведь давняя соринка в глазу — тот факт, что Вавилон раскопал немец Колдевей.
Снова на какое-то время стало тихо.
— У вас есть фамилия?