— Вечером, а не ночью! Второй час! — воскликнула Эвелин.
— То есть ты думала, я нарушу слово? — добавил в голос каплю возмущения.
— Формально — нарушил, — фыркнула она. — Новый день наступает после двенадцати ночи.
— Не придирайся, — отмахнулся, — смотри на дух, а не букву.
— Ну-ну… — проворчала Герерро. — Ладно, чего там?
— Сегодня пришлось выполнить один важный проект, — пощекотав Октавию, едва не получил ножкой прямо по лицу, но перехватил её буквально перед самым носом, рассматривая пальчики, покрашенные в оранжевый. — Так что увы, ничего не узнал. Завтра наведу справки.
— Твою мать, Зариакс! Ради такой херни мог бы и завтра позвонить! — возмущённые слова вылетели из трубки, пока я удерживал ступню моей девушки, начиная щекотать уже её.
Оу, а вот удара второй ногой не ожидал. Причём был он достаточно ловким! Едва успел уклониться. Что же, подобное надо вознаграждать. Отпускаю ножку и вместо этого подгребаю брюнетку поближе, просто поцеловав её.
— Ты ведь волновалась? — откидываюсь на спину, схватив подушку и подложив под голову.
— Уже перегорела, — более спокойно ответила полицейская.
— Не ври мне, — тут нужно чуть-чуть строгости.
— Пф-ф! Ладно, так значит, как узнаешь — наберешь? — пошла она на попятную.
— Завтра наберу, — едва заметно улыбнулся.
— Но не ночью! — фыркнула Эвелин.
— Может, утром? — откровенно смеюсь на это.
— Нет! Не раньше девяти утра и не позже одиннадцати вечера! — прозвучали решительные слова.
Получаю тычок локтем от Октавии, на что выгибаю бровь. Девушка закатывает глаза, хватает свою подушку и трескает сверху. Чудом успеваю перекинуть телефон в другу руку, чтобы его попросту не смахнуло на пол.
— Какой скучный график, а как же ночная жизнь, которая никогда не замолкает? — прокомментировал последнюю фразу Герерро, одновременно затевая сеанс мягкой борьбы.
— Ты мне, сука, хромой, предлагаешь промчаться по ночным клубам? — ехидно проговорила она.
— Может найдётся и такой? — на мгновение даже задумался, чем воспользовалась Фолкнер, взяв мою руку на захват. Подобного я никогда не опасался, а вот то, что рядом оказалось её влажное лоно…
— Мр-м, — мурлыкнула девушка, быстро ослабляя хватку.
— Ага, клуб для инвалидов. Вход строго со своей коляской, — хмыкнула Эвелин.
Чудо, что она не слышала наших игр. Даже не ожидал, что у Октавии найдутся силы для нового раунда.
— Шутишь? Правильно, — прервался я, на что получил обиженный взгляд. Провожу пальцем ей по щеке.
— Пошёл ты, Зар! — со смешком ответила полицейская.
— Тогда до завтра, — улыбнулся, пусть она это и не видит.
— Да… До завтра, — услышал я заключительные слова, прерывая звонок.
Убрав телефон, развалился на кровати и закинул руки за голову, а после, с интересом посмотрел на Октавию.
— Так-так-так… — провокационно произнесла она, продолжая оставаться голой и раскрасневшейся от наших игр. Девушка призывно выпятила грудь, собственнически на меня посмотрев.
— Это полицейская, о которой я рассказывал, — всё-таки решил пояснить ей.
— Да поняла уже. И что там? — вопреки сказанным словам, Октавия демонстративно облизнула палец, остановив его около своей промежности. Чертовка видела, как я наблюдаю за этим!
— Для восстановления после ранения нужны деньги. И ещё одна операция, — поясняю я, жадно пожирая девушку глазами.
— А ты тут причём? — ноги широко раздвигаются, демонстрируя брюнетку во всей красе. Признаюсь откровенно, в этот момент я был искренне рад, что у нас с ней получилось завести эти лёгкие и необременительные отношения. Она была красива, даже несмотря на несколько шрамов, имеющихся на теле. Кто-то сказал бы, что Октавия слишком мускулиста и тверда в некоторых местах, предпочитая кого-то помягче, но не мне жаловаться на что-то излишне жёсткое. Наоборот, я был уверен, что не причиню ей слишком сильного вреда, даже если забудусь во время наших игр.
Хотя… я отучился от подобного ещё во времена своей юности.
— М-м? — чуть ли не по инерции уточняю я, делая первый шаг — точнее подползая, к этой распутнице.
— Ты понял о чём я, — ножки закрываются, словно цветок, пряча своё содержимое. Непростительно! Подобное должно всегда быть рядом! Чтобы по первому же желанию вновь завладеть…
Прикрываю глаза и встряхиваю головой.
Довольно, Зар, сегодня ты и так трахался половину ночи.
— Не знаю, — поднимаю веки и уже серьёзно смотрю на Октавию. Она, уловив перемену настроения, перестаёт играть и подсаживается ближе.