— Что ты имеешь в виду? — вопрос прозвучал с каплей ревности или мне показалось? Хотя нет… если она снова заладит про это… Ох, не хочу ругаться. Последний месяц это и так происходит достаточно часто.
Неужто мы устали друг от друга? Перегорели? Хах, а я ведь совсем недавно размышлял, что девушка не собирается уходить и, кажется, крепко держится за меня двумя руками!
— Не знаю, — повторяю ей. — Я ничего не должен Герерро, но… просто чувствую, что могу помочь.
Слова прозвучали на удивление уверенно.
— Ты что, святой? — засмеялась брюнетка.
— Вряд ли, — едва заметно улыбаюсь ей. — Честно, не совсем понимаю сам себя. Вроде бы Эвелин мне никто. Какой-то влюблённости тоже не ощущаю. Разве что…
— Что? — подалась она вперёд, попадая в коварные объятия.
От ревности лучше всего помогает вот такое проявление чувств.
— Аха-ха-ха! — засмеялась Октавия, когда руки цепко зафиксировали её на мне. Ощущаю волну возбуждения, вновь коварно ударившую по собственному либидо. И было с чего! Посмотрел бы я на того, кто не ощутил шевеление ниже пояса, когда на нём сверху восседает голая красавица, возбуждённо прижимающаяся и изъявляющая весьма понятное желание.
— Хех, может это некое… запечатление? — всё-таки решился продолжить разговор.
Похоже — зря…
— Чего, мать твою⁈ — девушка на мгновение отпрянула, пристально посмотрев мне в глаза. Не найдя там насмешки, она демонстративно приподняла бровь.
— Ну, — на какое-то время даже замялся, — она была первой, кто мне помог, — пожал плечами. — Потом я спас её от смерти. Закрывал раны, пока она истекала кровью. Это ведь всё не проходит просто так?
Протягиваю руки, плавно разворачивая брюнетку спиной к себе и устраивая на собственных коленях. Октавия немного поёрзала, занимая наиболее удобное положение.
— Ну, спорно… — прокомментировала мои последние слова.
— В общем, просто хочу помочь, вот и всё, — из моей новой позы было крайне удобно обхватывать её грудь. Соски запрыгали между пальцами, в то время как язык прошёл вдоль шеи, по итогу упираясь в губы девушки.
— Ты просто хочешь её трахнуть, ведь так? — прошептала она мне.
Опять об этом? Но теперь уже не про Мурену, а про Эвелин?
— Я ведь уже говорил, что не ощущаю влюблённости, — опроверг это заявление.
— И что? — хитро посмотрела брюнетка.
— Что значит «что»? Не слышала? — наклонил голову, даже прекращая уделять внимание её телу. Непростительная ошибка!
— Трахнуть — это не любить, — тыкает меня в лоб.
— Как у нас с тобой? — перехватываю руку, удерживая её пальцы в своей ладони.
Октавия замолчала. Взгляд брюнетки ощутимо похолодел. Мы пристально смотрели друг на друга, атмосфера вот-вот начавшегося совокупления была безнадёжно испорчена.
Сука… И что я опять сделал не так? Старался ведь наоборот, замять тему! Да, не лучшим образом, но…
— Как у нас с тобой, — негромко повторила она, поднимаясь с кровати.
Не мешал ей покинуть спальню, лишь отвернулся, уставившись в окно. Шторы были открыты. За стеклом раскинулся никогда не спящий город. Неоновые вывески и высотки сверху, а снизу — бегающие по грязным улицам суперзлодеи и обычные бандиты. Там же, в ближайшем переулке, собачья туша со следами шин на разодранном брюхе. Полицейские, патрулирующие окрестности, тихо шмыгающие по углам наркодилеры, стоящие у трассы шлюхи и вышедшие на охоту маньяки.
Этот город боится того, что ходит по нему. Мне удалось взглянуть на его истинное лицо. Улицы — продолжение сточных канав, а канавы заполнены кровью. Я — один из тех, кто за неё ответственен.
Короткий взгляд в сторону ушедшей женщины. Похоже, я обидел её. Это не страшно. Я снова смотрю на город и вижу множество билбордов, заполонивших все тротуары. На каждом втором полуголая девушка. Каждая предлагала свою «любовь»: современную, яркую, дикую, полную страсти, но не верности, отречения и безграничного доверия. Совершенно не того, к чему я привык. Такая любовь, как золотые монеты королевства Зар. Их больше не делают.
А Октавия… то, что между нами происходит — это реально лишь удовлетворение потребностей и расслабление между заданиями. Ничего более. Мы так решили изначально и обоих это устраивало. Я не планировал жениться или брать ответственность. Простой секс. Если сейчас она строить из себя мою супругу — зря.
Как и говорил ранее, я предлагал ей изменить это. Перейти в разряд, пусть не жены, но полноценной девушки, которая будет только моей. Но Фолкнер отказалась. К чему тогда эти истерики? К чему вся та ревность, которую на меня выплёскиваю раз за разом?