— Само собой, — возмутился на эти слова. — Всё-таки это я раскопал всю подноготную Уорнера, развеял гипноз с наблюдателей, поймал вампира и даже имею план!
— Хорошо-хорошо, — посмеялся Фиск. — Знаю, башка у тебя варит, иначе не поднялся бы так высоко.
На этом мы и закончили. Вампир же очнулся примерно через двадцать минут. Меня откровенно задолбало стоять рядом и держать руку на его плече или шее. Зато ранее нанесённый удар и залитая в горло святая вода, неслабо так прожарившая его нутро, произвела незабываемый эффект. Катценберг начал говорить. И говорил много. Выдал контакты своего главы, некого Руперта Бирмана, трёхсотлетнего вампира, подтвердил предположения о захвате семейства Джерома, но кроме общей информации, конкретики дать не мог. Разве что сообщил о заместителях Уорнера. Оказывается, пока Джером находился в порту, именно они должны были за ним приглядывать. То есть, гипноз был именно на них.
Последнее — сведения ценные. Не даром Уорнер представил их отдельно. Намекал. А я тогда почти не обратил на это внимания. Зря.
— У меня блок в сознании, — признался Ник. — Самое ценное рассказать не могу при всём желании. Его поставил один старый вампир из клана, Ирвинг Гриффин, хоть это имя и…
— По настоящему старый, верно? — наклонился ближе. — Опиши его.
Катценберг сглотнул, а потом поведал больше, убеждая меня в верности выводов. Та самая паскуда, захватившая разум Шан-Чи. Вот кто у них главный менталист!
Не откладывая в долгий ящик, позвонил Ксавьеру, поведав ему ситуацию и запросив помощи во «взломе мозгов». Но вот ответ…
— Извини, Зариакс, — голос телепата отдавал огорчением. — Но я не могу тебе помочь. Я не занимаюсь принудительным изменением сознания, в чём давал себе клятву. А то, что ты просишь, именно этим и является. Мне жаль.
Мысленно выругавшись, постарался смягчить тон.
— Профессор, вы — выдающийся мутант. Не побоюсь этого слова, один из столпов всего мета-общества. Кто, как не вы, имеет возможность остановить кровопролитную войну на улицах Нью-Йорка? Люди режут других людей, вампиров, мутантов. Нам необходимо найти лидера вампирского клана Джамлина, который устраивает эту кровавую баню. Неужели даже в такой ситуации не найдётся место исключению?
Чарльз вздохнул.
— Одно дело — прочитать мысли. Другое — ломать ментальный блок. Я постараюсь объяснить, — спокойно и уверенно произнёс он. — Каждая ситуация, когда страдает человек — уникальна. Каждая — особенна. Нет повторений, нет сходств. Они столь непохожи и так сильно разнятся, что со временем начинаешь понимать: к ним нельзя относиться как к отдельному случаю. Или мы объединим все смерти в одну большую и серьёзную проблему, которой они и являются, или будем относиться к каждой, как к чему-то новому и необычному. Что будет неправильно, ибо не может быть необычным то, что повторяется раз за разом. Если я помогу тебе в твоей, «новой и уникальной» ситуации, то мне придётся помочь и другим, когда у них настанет точно такая же, «особенная проблема». То есть, снова и снова перестраивать чужие мозги, ломать личности, естественные и наносные блоки. И, по итогу, подчинять людей. Я не желаю подобного и дал себе в этом клятву.
— А как же помощь Россомахе? — припомнил я. — Я слышал, что именно вы помогли ему восстановить часть потерянных воспоминаний! И ещё, тогда, в день нападения «Братства», его пропускали по всем этажам Башни. Я смотрел записи с камер! Такое не могло случиться само по себе, лишь через вмешательство в разум. И ещё кое-что, как утверждали свидетели, — узнал это из статей на «Форуме», — вы несколько раз брали под контроль преступников, заставляя их убирать оружие, либо освобождать заложников.
— Ты ошибаешься, это не вмешательство в разум, — прямо видел, как Ксавьер довольно улыбается на той стороне телефона. — У Джеймса я лишь помогал вытаскивать забытые из-за стресса разделы памяти. У остальных — я подменял… скажем, «картинки» в их сознании. Создавал иллюзии, обманывал разум, но никак не вмешивался в его естественный ход. Уж точно не убирая чужие ментальные барьеры!
Сукин сын! Похоже, у него выстроена целая система и найдётся отмазка на любой тезис.
— Значит, никак? — вынужденно сдался я.
— Никак, Зариакс. Прости, — извинение Ксавьер произнёс вполне себе искренне. — Моя сила столь опасна, что если я не буду относиться к ней, как к аналогу ядерного оружия, то навлеку беду и на себя, и на всех остальных.
В принципе… в каком-то смысле я могу понять его. Если в правительстве узнают, что он активно подчиняет других людей, то наверняка попытаются устранить. Может, Чарльз уже давно у них «на карандаше»? Вот кто бы знал!..