"Сколько собак, сколько зомби?"
Мысли лихорадочно мелькали в голове, Клэр начала паниковать, после Раккуна она твердо усвоила одно — надо сохранить как можно больше боеприпасов…
"…а что если впереди тупик?"
Она почти уже решила вернуться назад, пока не увидела, где находились зомби.
Проход, в который она попала, был широким, сумрачным, но все же она смогла разглядеть нескольких шарахающихся человек слева от нее, и место их нахождения было отгорожено от нее сеткой, к тому же, все они были довольно далеко. Один из них боролся с дверной петлей, очевидно, совершенно не обращая внимания на полученные повреждения, с его рук, исхудавших как у скелета, свисали длинные лохмотья порванной ткани.
"Наверное, здесь была псарня…"
Клэр сделала несколько шагов вперед, с тревогой сосредоточившись на простом и ненадежном замке, благодаря которому дверь оставалась запертой, и тут увидела трех зомби на свободе, и первого — прямо перед собой, из его зияющего рта капала слюна и еще что-то темное, скрюченные, костлявые пальцы тянулись к ней. Она так сосредоточилась на тварях в клетке, что совсем забыла о том, что их было больше.
Рефлексы сработали за нее, она перенесла вес и со всей силы ударила левой ногой прямо по груди зомби, твердый и эффектный удар отбросил существо назад. Она успела почувствовать, как ботинок вошел в разлагающуюся плоть, но времени на отвращение не было, Клэр уже поднимала девятимиллиметровый…
…и с тонким металлическим визгом, звякнув, распахнулась дверь вольера, и внезапно ей пришлось очутиться лицом к лицу с семью зомби вместо трех. Толкаясь, они двигались навстречу ей, неуклюже обходя мусорный контейнер, несколько бочек и тела павших товарищей по несчастью.
Она без раздумий выстрелила в ближайшего; возле его правого виска возникла ровная дыра, пуля прошла насквозь, ударившись в грязь за тварями, и девушка поняла, что обречена. Их было слишком много, и они стояли слишком плотно друг к другу, ей никогда не удастся…
"…бочки!"
На одной была надпись "легковоспламенимо"…
"…сделаю, как в Париже…"
Клэр нырнула за мусорный бак, используя его как укрытие, и перекинула пистолет в левую руку, как только достигла земли. В уме она уже держала цель на мушке, и встала, стреляя, только рука вздрагивала от отдачи над мусорным баком, а дезориентированные зомби, колеблясь, пытались найти ее на ощупь, издавая голодные стоны…
Бам! Бам! Б…
…БАБАХ!
Мусорный контейнер врезался ей в плечо, опрокинув навзничь. Она свернулась клубком, в ушах звенело так, словно там били в колокола, горящие клочки металла сыпались сверху, ударяясь о верх контейнера, несколько из них упало ей на левую ногу. Она стряхнула их, с трудом осознавая, что ее план сработал, что она все еще жива.
Девушка полуприсела, пытаясь рассмотреть, что осталось от ее противников. Только один остался полностью целым, стоял, тяжело опираясь на металлическую сетку вольера, волосы его и одежда были в огне; верхняя часть еще одного из них, вероятно, оторванная взрывом, пыталась доползти к ней, черная пузырящаяся кожа сползала с каждым сантиметром, что ему удавалось преодолеть. Остальных разнесло на кусочки, горящая земля приняла в себя их жалкие останки.
Клэр быстро расправилась с оставшимися двумя, сердце ее сжималось при мысли о том мрачном конце, который настиг этих людей. Со времен Раккун-Сити во сне ее преследовали зомби, зловонные существа с капающими слюнями, для которых охота и поедание плоти были хлебом насущным. В "Амбрелле" неумышленно создали этих чудовищ, этих кошмарных живых мертвецов, словно бы прямиком пожаловавших из какого-нибудь фильма, и ситуация с ними была проста — убей или убьют тебя, без вариантов.
"За исключением того, что не так давно они были людьми. Людьми, у которых были семьи и жизнь, которые не заслужили столь ужасной смерти, независимо от того, какие злодеяния они, возможно, совершили".
Она посмотрела на землю, на сожженные тела, чувствуя, как ее захлестывает жалость и начинает трясти от ненависти к "Амбрелле".
Клэр мотнула головой, приложив все усилия к тому, чтобы избавиться от подобных мыслей, опасаясь того, что эта ноша из боли заставит ее заколебаться в один из решающих моментов. Она, как солдат на войне, не могла себе позволить очеловечивание врага… хотя у нее не было никаких сомнений на счет того, кто был ее настоящим врагом, и она от всей души надеялась, что руководство "Амбреллы" будет гореть в аду за то, что они натворили.