Он остановился и глянул, что именно делает Клэр. Примерно в трех метрах была стена, тупик с двумя пустотами в мемориальной доске, и по форме они точно совпадали с "Люгерами".
Стив почувствовал приток адреналина, радость победы. У него не было рациональной причины полагать, что они обнаружили вход в частный особняк Эшфордов, но, как бы там ни было, он верил, что им это удалось. И Клэр, похоже, тоже в это верила.
? Думаю, это он, — мягко сказала она, и передразнила его, — пари держу.
Глава 8
"Ох и ничего себе. Это… ух ты!" — подумала Клэр.
— Ничего себе, — прошептал Стив, и она кивнула, чувствуя себя полностью выбитой из колеи и осматривая место, в котором они очутились. Что она там сказала — сумасшествие серийного убийцы?
"Скорее тут целое сборище серийных убийц".
Им встретилась еще одна загадка после того, как они с помощью "Люгеров" открыли проход в стене, она была завязана на числах и блокировала проход, но они полностью проигнорировали ее — хорошенько поднажав вдвоем, они довольно быстро открыли себе путь. Снова оказавшись снаружи, они увидели частный особняк, одиноко высившийся на низком холме, словно стервятник, нахохлившийся под проливным дождем. Это и вправду был особняк, но нисколько не похожий на тот, который они только что покинули — он был гораздо, гораздо старее, темнее, окруженный ветхими руинами того, что некогда было садом со скульптурными композициями. Каменные херувимы со слепыми глазами и сломанными пальцами словно следили, как они направляются к дому, горгульи со сломанными крыльями, с раскрошившимися мраморными ногами провожали их взглядом.
"Определенно, жутко… пожалуй, даже за гранью жуткого, на каком-то совсем уж безумном уровне".
Они стояли в неосвещенном фойе, горело лишь несколько свечей, расставленных в самых нужных местах. Воздух пропах чем-то затхлым, старым, словно пылью и рассыпающимся пергаментом. Пол был устлан каким-то шикарным ковром, но, насколько они могли разглядеть, он был таким древним, что в некоторых местах был протерт до дыр; трудно было дать какое-либо определение его цвету, кроме просто "темного".
Прямо перед ними находилось нечто, когда-то бывшее величественной лестницей, она вела к балконам на втором и третьем этажах; некая потертая элегантность все еще угадывалась в ее почерневших от времени перилах и покоробленных ступенях, то же можно было сказать и о пыльной библиотеке справа от них, о поблекших картинах в декоративных рамах, которыми были увешены все стены.
Слова "дом с привидениями" отлично бы описали обстановку… в которую не вписывались куклы.
Крошечные лица смотрели на них из каждого угла. Китайские куклы из хрупкого фарфора, многие из них были разбитыми или выцветшими от времени, одетыми в наряды для раннего ужина из тафты, сплошь покрытой пятнами. Пластмассовые дети с широко распахнутыми пластмассовыми же глазами и сморщенными розовыми губами. Тряпичные куклы со странными лицами-пуговицами, из пересохших конечностей кусками торчал наполнитель. Некоторые были просто расставлены группами или навалены штабелями, а несколько младенцев с невыразительными чертами лиц было насажено на колья. Насколько понимала Клэр, разумного подхода к размещению этих кукол не существовало.
Стив толкнул ее, указывая на что-то. На секунду Клэр показалось, что она смотрит на Алексию, свисающую с карниза, но, конечно, это была лишь кукла, сделанная в натуральную величину и одетая по случаю своего причудливого линчевания в простое вечернее платье, подол в цветочек обвивался вокруг тонких синтетических лодыжек.
— Может, нам стоит… — начала Клэр и застыла, прислушиваясь. Откуда-то сверху лестницы доносился чей-то голос, женский голос. Судя по интонации ее речи — быстрой и резкой — она была сердита.
"Алексия".
Сердитый голос сопровождался вроде бы мольбами, и по их скулящему тону, Клэр безошибочно определила — Альфред.
— Давай заглянем к ним, побеседуем, — прошептал Стив и, не дождавшись ответа, шагнул к лестнице. Клэр поспешила за ним, вовсе не уверенная в том, что это хорошая идея, но также не желая отпускать его туда одного. Куклы наблюдали, как они поднимались наверх в тишине, следя за ними безжизненными глазами, неся свою бессменную вахту и смирно покоясь, как и предыдущие много лет.
* * *Альфред никогда не чувствовал большей близости с Алексией, чем в то время, когда они находились в своих личных покоях, где смеялись и играли, будучи детьми. И сейчас он тоже чувствовал эту близость, но просто обезумел от ее гнева, отчаянно желая снова подарить ей счастье. В конце концов, он был целиком и полностью виноват в том, что она расстроилась.