Реакция подвела и я пропустил несколько сильных атак, принимая их без блока. Гнев застилает глаза, давая возможность на несколько секунд забыть о боли и вывернуться из захвата четырех лап, для нанесения ответного удара. Замахнувшись острым клинком, я целился в голову, прямо в висок, но в последний момент мутант отклоняется немного назад и удар приходится в щеку и зубы за ней. Застрял. Блять! Существо отталкивается от меня и скачет в сторону лагеря. Громкий крик-визг пугает до чертиков, но нет времени бояться и прятаться. Лежащий топор неподалеку от меня, теперь летит в спину скачущего мутанта. Попал! Немного замедляясь, тот останавливается и не разворачивая тела, с хрустом поворачивает на меня голову. Клинок, вонзенный в щеку, отнюдь не мешает ему улыбаться, изрыгая при этом из себя ярко-желтую желчь желудка. Его кровь имеет черный цвет, как и у большинства других человекообразных мутантов, но в отличие от них, она была очень густой и даже при ранении, лишь немного выступала за края ран.
Пока я пытался подняться на ноги, волк воспользовался общей заминкой и кинулся на врага. Работая челюстями, ему почти удалось отгрызть существу голову. Вцепившись четырьма лапами, отталкиваясь ногами от земли, мутант перебросил волка и повалил на землю, беря того на удушающий. Слышен хруст шеи, еще секунда и я мог не успеть, но выбив из под ног почву, не давая тем самым мутанту опоры, я вонзаю второй топор ему в брюхо. Удар. Удар. Удар. Не знаю как много и быстро я вонзал инструмент в это отродье, но наконец оно ослабило свою хватку и бездыханно опало на снег. Волк лежал в объятьях почти неминуемой смерти и пытался восстановить дыхание, харкая сгустками крови и заливисто кашляя. Оттащив мутанта в сторону, я принялся расчленять человекообразного на куски, с каждым взмахом делая их все меньше и меньше. Оставлять его в полу-расчлененном состоянии никак было нельзя, ведь я не знал насколько хорошая у того регенерация, что возможно могла тому позволить выжить. Несколько человек быстро подбежали к месту расчленения и отодвинули меня в сторону.
Хорошенько облитые топливом останки, вспыхивают легче спички и вздымаются сильным огнем. Стоящие рядом немутанты покрывают лицо чистой тканью, защищая тем самым органы дыхания от заражения и дыма. К тому моменту как был окончен бой, волк все еще не успел прийти в себя и лежал на том месте, куда я того оттащил. Его самка сначала громко зарычала на меня, но быстро сменила гнев на милость, когда получила по зубам. Вожак был не в самом лучшем виде и откровенно вызывал жалость. Большая морда легла мне на колени и протяжно заскулила. Поглаживая его за ушами, осмотрел место захвата и не нашел чего-то серьезного, видимого для человеческого глаза. Ощупал шею и понял, что та цела в большей степени, но тоже сильно пострадала. У животнообразных мутантов не было такой же быстрой регенерации как у альбиносов, это было с одной стороны хорошо, но играло злую шутку в других случаях, например сейчас.
Люди вокруг нас суетились и бегали из стороны в сторону. Каждый играл свою роль и выполнял возложенную на них работу. Кто-то оттаскивал тела погибших к стене, другие переносили пострадаших и так далее. Мы не вмешивались в их работу зная, что наша собственная уже закончена. Сейчас нам можно было немного расслабиться, ведь теперь переполошенный лагерь, как стайка муравьев суетился вокруг нас и всего произошедшего на поляне. Время боя казалось тянулось как долгие часы, но реальность такова, что схватка продлилась всего несколько минут, не переступая порога в четверть часа. Израненное тело восстанавливало пострадавшие участки, используя остатки сил, что были на исходе.
Вот, немного отдышавшись, Вожак поднялся на лапы. Стоя рядом с ним, я наблюдал как его трясло от боли и как трудно тому удавалось стоять, а не лежать на прохладном снегу. Скорее рухнув, чем сев, он задрал голову к небу и завыл. Столько боли в его хриплой протяжной песне мы не слышали никогда. Люди и волки подвывали вожаку стаи. И если у соседей эта песнь была одним единственным способом оплакать своих погибших, люди же выли захлебываясь в собственных слезах, не в силах вымолвить и слова. В эту темную ночь мы потеряли девятнадцать человек и тринадцать волков. Эта победа далась нам очень тяжело, давно уже не погибало людей во время стычек с зараженными. Наша бравада о непобедимости и неприступности лагеря к внешним угрозам стала пеплом, что развеялся по ветру. Эту ночь мы не сможем забыть никогда, воспоминая и содрогаясь каждый раз от нахлынувших воспоминаний.