- Борька.
- Да.
- Кто-то спрятал документы в стену зала суда.
- А потом забрал. Или не успел - и забрали другие. Возможно, они лежат где-то ещё. Не в этом здании. - Помолчал. - В другом конверте.
На кухне закипел чайник.
- Виталий. Сорок семь конвертов в лоте. Ты все смотрел?
- Которые казались стандартными - быстро. Наш я сразу выделил.
- Нужно посмотреть ещё раз. Очень внимательно. Все сорок семь.
- Думаешь, их несколько?
- Красная полоса была сигналом. Сигналы не посылают один раз - их посылают до тех пор, пока не получат ответ.
Борис приехал в Гамбург снова - послеобеденным поездом.
Сорок семь конвертов лежали на столе аккуратными рядами, каждый в прозрачном защитном файле.
Взял первый. Виталий - второй.
Работали систематично - медленно, внимательно, без разговоров.
На двадцать третьем конверте Виталий остановился.
- Борис. Иди сюда.
Подошёл.
На конверте не было красной полосы. Но в правом нижнем углу - там, где на первом конверте стояло карандашное «Не открывать» - было что-то другое. Маленькое. Едва видимое без лупы.
Виталий поднёс лупу.
Не текст.
Цифра.
Одна цифра, написанная тем же карандашом, тем же почерком.
Семь.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ. СЛЕД
Гамбург, Эппендорф. Квартира Виталия Кравца.
Следующее утро. 09:17.
Борис узнал об этом из новостей.
Короткая заметка на сайте лейпцигской городской газеты - четыре абзаца, без фотографии, в разделе городской хроники. Молодой мужчина, тридцать четыре года, найден мёртвым в квартире на Gottschedstraße. Предполагаемая сердечная недостаточность. Полиция не усматривает признаков криминала.
Имя: Томас Виланд.
Прочитал дважды. В соседней вкладке был открыт экран аукциона - он нашёл его вчера вечером, проверяя детали покупки. Продавец лота: T. Wieland, Leipzig.
Встал, оделся и поехал в Эппендорф.
Виталий открыл дверь в халате, с кофе в руке.
- Ты не предупредил, - сказал он.
- Томас Виланд мёртв.
Секунда взгляда. Потом молча посторонился.
Прошли в кабинет. Конверты лежали там, где оставили - сорок семь штук в прозрачных файлах, двадцать третий чуть отодвинут в сторону. Вчера - артефакты. Сегодня - улики.
- Когда? - спросил Виталий тихо.
- Заметка опубликована сегодня ночью. Нашли вчера утром. Официально - инфаркт.
- Ему было тридцать четыре.
- Знаю.
Виталий поставил кофе на стол.
- Борька. Я купил лот девять дней назад.
- Понимаю.
- Он умер через несколько дней после того, как отправил мне посылку.
- Понимаю.
- Это совпадение.
Борис не ответил.
- Это не совпадение, - сказал Виталий тихо.
- Пока не знаю. Тридцать четыре - молодо для инфаркта, но не невозможно. Полиция не нашла ничего криминального.
- Полиция смотрела на то, что лежало на поверхности.
- Нам нужно ехать в Лейпциг.
Поезд отправлялся в 11:22 с Hamburg Hauptbahnhof.
Билеты взяли на ходу - Виталий через приложение, пока шли к станции, Борис нёс обе сумки. Сидели напротив друг друга. За стеклом уходил назад Гамбург - портовые краны, жилые кварталы, потом зелёные поля.
- Расскажи мне о деде, - сказал Борис.
- О каком деде?
- О деде Томаса. Эрих Виланд.
- Ничего не знаю. Аукционная страница была минимальной - имя продавца, описание лота, цена.
- Восемьдесят девять лет. Родился примерно в тридцать пятом. Ребёнком пережил войну. Вырос в ГДР. Всю жизнь провёл в Лейпциге. И сохранил на чердаке судебную переписку тридцатых–сороковых.
- Многие хранили бумаги.
- Конверт он хранил отдельно, - перебил Борис. - Завёрнутый, перевязанный. С надписью «Не трогать. Никогда». Это не архивная привычка.
Виталий смотрел в окно.
- Страх перед чем?
- Вот именно.
Лейпциг встретил их сухим холодным днём и запахом кофе из кафе у вокзала.
- Сначала куда? - спросил Виталий на привокзальной площади.
- Gottschedstraße. Посмотрим на дом.
- Зачем?
- Когда не знаешь, с чего начать - начинай с места.
Gottschedstraße была тихой улицей с плотно стоящими домами довоенной постройки - пережившие бомбёжки, переживавшие ГДР, теперь аккуратно отреставрированные. Дом номер восемнадцать ничем не выделялся. Серая штукатурка, деревянные рамы, домофон.
Никакой полицейской ленты. Никаких следов.
Борис стоял на тротуаре напротив и смотрел на окна третьего этажа.
- Подожди здесь, - сказал он Виталию.
- Что ты собираешься делать?
- То, что делал сорок лет. Разговаривать с людьми.
Подошёл к домофону. Заметка в газете упоминала соседку, обнаружившую тело. Третий этаж - значит, соседи рядом. Нажал кнопку квартиры напротив.
Женский голос. Пожилой, настороженный.
- Добрый день. Меня зовут Борис Храмов. Я журналист. Хотел поговорить о Томасе Виланде.