– Не пойму, почему наши генералы топчутся на месте, скапливая бронетехнику и живую силу вокруг городов. Танковые колонны смогут пройти сквозь любую толпу зомби, даже особо не расходуя боекомплект. Думаю, только так можно произвести зачистку. Неужели они не понимают, что ещё два дня – и солдаты начнут разбегаться? – раздражённо предположил я.
– А почему военные должны начать разбегаться? – переспросила сестричка.
– Сама подумай. У всех солдат и офицеров есть семьи. Связь, хоть и с перебоями, но работает. Военные обязательно узнают, что дома не всё в порядке. Как можно спокойно охранять лагеря эвакуированных и стоять на блокпостах, когда твои родители, жена и дети зовут на помощь?
Алёна закивала.
– Ты прав, далеко не все такое выдержат. Ладно, пойду скажу этим, чтобы собирались, – сказала она и двинулась к выходу, но я её приостановил.
– Сестричка, мне кажется, не стоит их с собой брать. Лучше нам выбираться одним, – вкрадчиво предложил я, глядя в непонимающие глаза.
– Как без них? Но они же тоже хотят жить – растерянно проговорила сестра.
– Алёна, ты сама всё видела. Мы вдвоём еле справились с обезумевшей уборщицей. А если заражённых будет больше? Нам не стоит тащить за собой неподъёмный якорь людей, не способных помочь в критической ситуации.
– Макс, но они же люди. Пусть и не самые приятные, но всё же люди! – выпалила Алёнка раздражённо и вырвала руку из моей хватки.
– Хочу тебе кое-что напомнить. Эти люди заставили Зулейху убирать труп и отмыть пол от крови. Из-за них она в процессе заразилась. – Вывалив последний аргумент, я уставился на замершую сестру.
– Мы возьмём их с собой, – заявила она безапелляционно, и я понял, упёрлась.
– Ладно. Скажи им, что выходим через час. Заодно можешь мне кофейку заварить.
Пришлось согласиться – сейчас не время для споров. Главное – вывезти Алёнку из Москвы, а всё остальное потом.
Поглядывая на мониторы, я принялся обматывать кусок старой водопроводной трубы синей изолентой. Это было единственное, что хоть отдалённо напоминало оружие, из всего найденного в офисах.
Залитую кровью, разодранную ветровку, пришлось сменить. Теперь на моей спине красовалась жёлтая надпись «ОХРАНА». Найденный в шкафу комплект чёрной униформы пришёлся почти впору.
Раны на животе и шее перестали пылать огнём, но меня всё равно постоянно мутило. Возможно, антибиотики, которыми меня пичкала Алёнка, немного помогали, но я боялся заражения и постоянно прислушивался к ощущениям.
Съеденная утром шоколадка ни на йоту не восстановила потерянные накануне силы, и я чувствовал голод, сосущий изнутри. Этот голод тоже не давал покоя, каким-то он был… не совсем обычным.
Через пятнадцать минут вернулась Алёна. По её виду было ясно: разговор с Мартой Альбертовной и её шарфоносцем не задался.
– Она вообще тупая! – гневно выпалила сестра, со стуком поставив на стол кружку с дымящимся кофе.
– Излагай, – предложил я и тут же отпил обжигающе горячий, приторно-сладкий напиток.
– Эта мымра сказала, что никуда с нами не пойдёт, и даже больше того – она потребовала, чтобы мы остались здесь до приезда полиции! Говорит, несмотря ни на что, намерена сдать нас правоохранительным органам за убийство неизвестной девушки и уборщицы Зулейхи.
– Ясно. Похоже, наша мадам из числа особо одарённых. Я уже встречал таких. Они всем говорят, что считает полицию коррумпированными свиньями и поборниками кровавого режима, но как только что-то случается, тут же начинают громко звать блюстителей порядка, писать заявления в прокуратуру и требовать немедленно разобраться. Сестрёнка, такое раздвоение личности не лечится.
Я покачал головой, хотел продолжить, но внезапно зазвонил телефон. Едва взглянув на экран, принял вызов.
– Маша?
– Максим, я ночью тебе звонила, но мне ответила какая-то девушка… – Голос Маши дрожал.
– Это была сестра. Ты видела её, когда заходила к нам пять лет назад.
Из динамика донеслось учащённое дыхание и всхлипывания.
– Максим, я всё понимаю и не хотела тебя напрягать, но мне страшно. Он распахнул все двери и мечется по усадьбе, как сумасшедший.
– Кто – он? Объясни! – потребовал я, чувствуя, как сердце бешено заколотилось.
– Муж. Он приехал ночью с двумя своими сослуживцами. У них, у всех странные глаза. Я сначала подумала, что он опять напился, но от него не пахнет алкоголем. Он столкнул дочку с лестницы и ударил меня кулаком. Я спряталась на третьем этаже. И теперь не знаю, что делать и куда нам идти. Пробовала позвонить отцу, но он вчера улетел на свой остров и пока недоступен.
Мысли заметались в голове. Бессильная злоба заставила сжать смартфон.
– Где ты сейчас находишься?
– В бывшей усадьбе папы ты знаешь адрес.
Когда-то давно я несколько раз безуспешно пытался туда попасть, так что этот адрес навсегда врезался в память.
– Я знаю, где это. Правда, из-за творящегося вокруг туда будет трудно добраться. Но я постараюсь.
– Максим, что нам делать? Он ходит по дому с пистолетом, грозится убить и крушит мебель. А его товарищи на улице жарят мясо и стреляют по соседским собакам. Я боюсь, что он нас найдёт и покалечит.
В трубке снова послышались всхлипывания, потом раздалась просьба маленькой девочки, чтобы мама не плакала. В этот миг в сознание ворвалась волна ревности, требующая немедленно защитить хоть и бывшую, но остающуюся в мозгах девушку. Собрав волю в кулак, я заговорил вкрадчиво, стараясь, чтобы голос не дрожал:
– Маша, послушай дочь и больше не плачь. Я обязательно за вами приеду. Ты мне веришь?
– Я всегда тебе верила… Я должна была давно тебе признаться и всё рассказать о…
– Это всё потом, – оборвал я её на полуслове. – Сейчас главное, чтобы ты взяла себя в руки. Насколько я помню, дом огромный, с множеством всяких пристроек. Подумай хорошенько, куда вы сможете надёжно спрятаться?
Молчание длилось недолго, и Маша быстро заговорила:
– Охотничий павильон отца… муж за три года был там всего пару раз. Он не знает, что в винном погребе есть отодвигающийся стеллаж с потайной комнаткой. Папа там раньше что-то прятал. Комната как большой сейф с вентиляцией, и я знаю код от электронного замка.
– Вот и хорошо, спрячьтесь там. А я скоро приеду и обязательно вас заберу.
– Максим, мне страшно. Нам придётся пройти по застеклённому переходу, а на улице ходят его сослуживцы. Я видела, как они убили соседскую собаку, а потом стреляли по проезжающей мимо машине из автомата. Они не позволят нас забрать.
– Не беспокойся, с ними я как-нибудь разберусь. Главное – возьми с собой воды и хоть какой-то еды. В Москве неспокойно, и я могу немного задержаться.
– В новостях передали, что в городе началось заражение каким-то страшным вирусом, сопровождающееся беспорядками. Диктор говорил, что Москву закрыли на карантин. Как ты до нас доберёшься?
– Это моя проблема. Верь – и я приеду. А сейчас ты должна выключить телефон и сделать так, как мы договорились.
Маша тяжело вздохнула и совсем тихо прошептала:
– Я знаю, ты приедешь… Мы с дочкой будем ждать… Я тебя…
Связь оборвалась на полуслове. Взглянув на экран, я увидел, что сигнал опять пропал. Обернувшись к сестрёнке, заметил: она как-то странно на меня смотрит. И только сейчас до меня дошло, я случайно включил громкую связь, и Алёна слышала каждое слово.
– Собирайся. Через десять минут выходим. Скажи этим, если не хотят с нами, то пусть хотя бы запрут за нами дверь, – заявил я твёрдо.
Сестра стрельнула глазками, но промолчала, а затем выскочила в коридор.
Через десять минут мы стояли возле железных дверей, а пухленький мужичок с опаской выглядывал из комнаты отдыха. Появилась Марта Альбертовна. Её волосы больше не лежали идеально, а опухшее лицо с размазанной косметикой свидетельствовало о бессонной ночи.
– А как же мы? – неожиданно спросила она.
– Я же вам сказала – можете идти с нами.
Алёнка укоризненно посмотрела на даму.