– Макс, мы должны! В кузове грузовика места полно, – выпалила Алёнка и умоляюще заглянула в глаза.
Тяжело вздохнув, я передёрнул затвор Сайги. Затем встал на краю виадука и постучал ногой по перекрученной, свисающей вниз гирлянде из останков ограждения. С натяжкой её можно было использовать как импровизированную лестницу, ведущую к нам.
– Будем принимать бегунов здесь. Если сумеют забраться – выживут.
Алёна кричала во всю глотку, отчаянно привлекая внимание бегущих людей, а я приготовился встречать преследователей огнём.
Первой примчалась спортивная девушка. Дрожащими руками она выхватила из коляски своё годовалое дитё и спешно пересадила в сбрую переноски. Затем она ловко запрыгнула на капот искорёженной легковушки, а с неё – на покосившийся бок автобуса.
– Залезай сюда! – заорала Алёнка, колотя по вывернутому металлу перил.
Девушка всё поняла и тут же принялась карабкаться вверх. Подбежавшие молодые мужики рывком заволокли обессиленную женщину на автобус, и один из них начал помогать девушке. Второй, не церемонясь, грубо прикрикнул на выбившуюся из сил женщину и потащил её к импровизированной лестнице. Ограждение тряслось, угрожая обрушиться, но пока держалось.
Когда я открыл огонь, Алёна помогла девушке взобраться на виадук. Первая пуля взвизгнула, отрикошетив от кузова легковушки. Следующая – ранила в руку вырвавшегося вперёд зомбака. Из десяти патронов я попал всего трижды, и лишь один заражённый, после прямого попадания в голову, рухнул на асфальт и забился в конвульсиях.
– Грёбаный снайпер, – обругал я себя сквозь зубы. Всё-таки сотня метров для Сайги-20 – дистанция запредельная.
Сменив магазин, я помог забраться тяжело дышавшей женщине и снова принялся палить.
Бам! – Пуля врезалась в плечо невысокой твари женского пола, чьи когтистые руки пытались ухватить камуфлированного за ногу, когда тот залезал на автобус.
Бам! – Следующая пуля пробила грудь здоровяка в полицейской форме, сбросив его с капота легковушки.
Бам, бам, бам, бам! – Теперь почти каждая пуля находила свою цель, поражая кого-то из начавших скапливаться зомбаков. Но они, словно одержимые, с маниакальной упорностью продолжали карабкаться на автобус.
Стоны и завывания тварей заглушили возгласы людей, торопливо перебиравшихся через бетонный край виадука на нашу сторону.
Сменив последний магазин, я снова прицелился и вдруг увидел, как рука подростка соскользнула с решётки. Инстинктивно наклонившись, я успел схватить его за шиворот и втащил наверх. Следом протянул руку мужику с двустволкой на плече и помог выбраться ему.
– Грузи всех своих в кузов! Щя поедем! – выкрикнул я на ухо безумно озиравшемуся по сторонам мужику и, наклонившись, выстрелил почти в упор в лоб заражённому, пытающемуся лезть следом за ним.
Потом я прицелился в следующего, и в этот момент в голове что-то лопнуло, и свет погас.
Нокаут!
Мне показалось, он продлился лишь мгновение, но я по богатому боксёрскому опыту отлично понимал – это ощущение обманчиво.
Очнувшись, я вскочил на ноги, но тут же пошатнулся, едва не сорвавшись с края виадука. Затылок пронзила острая боль. В ушах зазвенело.
– Что за херня? – вырвалось у меня, и, оглядевшись, я не обнаружил рядом выпавшую из рук Сайгу. Зато увидел сестру, которая держала на руках нашего маленького попутчика и орёт на одного из парней, тянувшего к ней руку из кузова грузовика.
А в следующий миг двигатель Урала надрывно рыкнул, и он тронулся, обдав нас клубами вонючих выхлопных газов.
Мгновенно поняв, что произошло, я выругался и, уловив рядом движение, резко развернулся. Рука одного из двух забравшихся зомби, вцепилась в край бетонной плиты, подтягивая тело. Среагировав, я пнул его в грудь и когда он сорвался вниз, почувствовал, как в ногу вцепились зубы ещё одного незамеченного упыря.
Как только резцы добрались до плоти, по телу проскочила волна, похожая на удар тока, и, я буквально оцепенел на краю обрыва, при этом наблюдая, как на автобусе под виадуком толкаются не менее полусотни тварей. Ещё около двух десятков довольно-таки быстро карабкались наверх по свисающим перилам. Красные глаза горели неутолимой жаждой, а окровавленные рты скалились, приветствуя скорое пиршество.
Каждое движение давалось с трудом, но я сумел выудить из карманов куртки два зелёных кругляша, затем посмотрел на растерянно озиравшуюся сестру.
– Бегите к домам! – крикнул я, и, поняв, что иного выхода нет, вырвал предохранительные чеки из гранат.
Глава 9
25.05.2028.
Шустрый
– Дядь, а ты разговаривать умеешь? – переспросил чумазый парнишка.
– Вроде с утра умел, – ответил я, опешив от его внезапного появления. Встретить здесь, в центре заражённой Москвы, десятилетнего пацана – я уж точно никак не ожидал.
– Дядь, а ты вообще из нормальных? – задав следующий вопрос, парнишка покрутил пальцем у виска.
– Вроде да, – проворчал я, на всякий случай медленно продвигаясь к проёму, ведущему в чёрный от сажи подъезд.
– Тогда очки сымай, – нагло предложил он.
Эта просьба заставила замереть.
– Ты первый очки сними, – предложил я, не переставая с опаской озираться.
Парнишка тут же выполнил просьбу, и, несмотря на расстояние, в глаза бросились молочные белки глаз.
Незараженный ребёнок здесь?! Да не может быть. Поражённый, я тоже снял очки. Лицо парнишки скривилось.
– У тебя глазья красные. Как-то не верится, что ты из нормальных, – предъявил он разочарованно и презрительно сплюнул. Затем достал ополовиненную полторашку с водой и сбросил вниз. – А ну-ка, дядь, выпей. Только не пару глотков, а всё до донышка.
Выслушав предложение, я подобрал бутылку и понюхал воду. Вроде затхлостью или химией от неё не несло.
– Да ты, дядь, не ссы, сам набирал. Она дождевая.
Парнишка не зря заставляет меня выпить почти литр жидкости. Подобное не сможет проделать практически никто из заражённых. Дикие зомби воду не употребляют в принципе.
Один военный медик мне в самом начале пандемии растолковал, что нужную им влагу чумные получают либо из мяса жертв, либо через изменившие свою структуру кожные поры во время соприкосновения с водой. Из-за этого они инстинктивно боятся большие объёмы воды, ибо многих из заражённых впитываемая влага может буквально раздуть.
Кровососов стошнит от глотка воды. Других мутантов вырвет от ста грамм.
И даже вспомнившие своё прошлое деловые и семейные чумные, в организме которых зараза мутировала в нечто иное, за сутки могут употребить не больше ста грамм жидкости. Если выпьют больше, почки не справятся, и их начнёт трясти и ломать как наркоманов.
Конечно, я мог просто уйти, но узнать о местных раскладах больше мне не от кого. К тому же вполне возможно, что пацана используют как засланную торпеду прячущиеся в засаде деловые или люди. Хорошенько подумав, я не без удовольствия принялся вливать в себя прохладную воду и делал это до тех пор, пока полторашка не опустела.
После этого парнишка подождал полминуты и удовлетворённо хмыкнул.
– Ладно, дядь. Убедил. Вроде тебя не трясёт. А если спущусь, кидаться не будешь?
– Да ты не очкуй. Сам видишь, нормальный я. Выходи, – успокоил я его и приставил биту к стене.
Через две минуты парнишка вышел из недр выгоревшего вестибюля. На вид ему не больше десяти лет. Лицо перемазано сажей, щёки ввалившиеся, и, несмотря на прикрывающую тело объёмную одежду, угадывалась болезненная худоба. В левой руке зажата стальная кошка с мотком верёвки, а правая замотана и подвязана грязной тряпкой к шее.
Пристально меня осмотрев, пацан спросил:
– Дядь, а ты случайно, не с вертолёта?
– Не, я больше по рекам сплавляюсь. А ты сам-то, что здесь один делаешь?
– Да у нас с сестрёнкой тута хата недалеко.
– А не страшно одним жить посреди всего этого? – я обвёл руками выгоревшие дотла коробки домов.
– Сейчас везде страшно, – по-взрослому ответил он. – А сюда стаи чумаходов через баррикады не суются, правда, бродят всякие мудаки мутантские по одному, но быстро сваливают. В этом районе жрачки не найдёшь, так что им здесь не хрен ловить.