– Он тебя нашёл?
– Да.
Плачущая мать осыпала её вопросами, а рыдающая Алёна быстро отвечала. Она рассказала о своих злоключениях, призналась в своей дурости и описала, где они находятся.
– Макса укусили? – переспросила мать встревоженно, когда рассказ добрался до событий на виадуке.
– Да. Я уже зашила рану. Сейчас он без сознания.
– Этого мало, – проговорила мать, и Алёна услышала, как она кому-то быстро всё пересказывает.
Из динамика раздался знакомый с раннего детства мужской голос.
– Алёна, это я. Дядя Боря. Насколько я понял, вы сейчас недалеко от своего дома?
– Да, я его прямо сейчас вижу с крыши.
– Тебе нужно срочно туда сходить. Я оставил в вашей квартире контейнер. В нём есть несколько доз экспериментального препарата. Вколи ему одну из ампул с красной меткой. Возможно, ещё не поздно, и это поможет.
– Что в ампулах?
– Искусственно синтезированные нуклеопротеиновые белки. Они ускоряют некоторые процессы в организме, возбуждая взрывной рост вирусной активности.
– То есть эти белки бустят вирус? Но это же неправильно! – выпалила Алёна, когда поняла, что это не антивирусный препарат.
– Алёнушка, с этим вирусом всё с самого начала выглядело неправильно. Год жизни я потратил на его изучение и уверен лишь в одном: вирус – порождение очень продвинутой лаборатории, скрещённое с чем-то неизвестным науке.
Дядя Боря выдохнул с надрывом, словно выпуская на волю часть души.
– В основе вируса – нечто, с чем наш мир прежде не сталкивался. Я бы сказал, нечто потустороннее. Не знаю, что это, но я уверен, сам вирус – искусственно созданный ключ, взламывающий ДНК человека. Он сокрушает иммунную систему и взламывает защитную оболочку организма, существование которой науке ещё предстоит доказать. И хотя я не могу это подтвердить, но есть чудовищная теория, о вирусе, впускающем в человека нечто извне, полностью подчиняющее сознание. Ингибитор вирусной активности, за считаные минуты приведёт к высшей стадии заражения и заставит вирус начать жрать себя.
Во время объяснения Алёна не отрывала взгляда от замотанной тряпками ноги Макса. Ей чудилось, как клубок серых нитей пытается пробиться к его плоти и оплести костную ткань.
– Дядя Боря, я склонна тебе поверить, – прошептала она.
– Хорошо. Тогда действуй. В контейнере, помимо ампул, найдёшь копию дневника моих исследований и жёсткий диск с научной работой и прототипом специальной программы. Твой отец посвятил годы созданию одной интересной математической формулы. На её основе он разработал компьютерную симуляцию, создавшую вычислительную нейросеть. После его ухода я модернизировал её и применил в своих исследованиях. Нейросеть запускает алгоритм, позволяющий избежать этапа экспериментов и получать фантастически точные результаты. Например, если заложить информацию о биологическом виде, можно предсказать, какие изменения произойдут с ним через тысячелетия. Вещество в красных ампулах – тоже плод этих исследований.
– Этот укол… он точно поможет Максу?
– Стопроцентной гарантии не дам, но на заражённых обезьянах он показал положительный эффект.
– Хорошо, я всё поняла, – проговорила Алёнка, устремив взгляд на крышу родного дома, видневшуюся между многоэтажками.
***
08.06.2026.
Макс
Очнувшись, я уловил отдалённые раскаты артиллерийской канонады и вспомнил кошмар предыдущего дня. Голова гудела, изображение в глазах двоилось, как у пьяного.
Оглядевшись, я увидел сестру и Ванюшку. Они стояли у невысокого парапета, заворожённо глядя на багровое зарево. Едва поднявшись с пола, почувствовал тупую боль в ноге, обмотанной полосатым полотенцем. Судя по аккуратной повязке, сестричка снова меня спасла.
– Ну и что там интересного вы высмотрели? – просипел я хриплым голосом, и едва не упал, попав под натиск объятий Алёнки.
– Дядя Масим проснулся, – радостно выпалил Ванюша, дёрнув меня за разодранную штанину.
– А я уж думала, всё, – пролепетала Алёнка, смахивая слезу.
– Не дождётесь, – прохрипел я, потрепав мальца по светлым волосам.
– Прости меня. Я, дура, не подумала, что они могут напасть и угнать грузовик, – проговорила Алёнка, вытирая слёзы.
– Ничего, на ошибках учатся. Главное, чтобы твои ошибки не стали последними в жизни, – проворчал я и вдруг понял, что так привлекло внимание сестры.
Высоко в небе летели транспортные самолёты, сбрасывая парашютистов прямо над центром Москвы. Несколько сотен белых точек медленно опускались на крыши домов.
– Мля, что они творят? – выпалил я, ошарашенно глядя на сюрреалистическую картину.
– Это уже вторая волна. До этого самолётов было ещё больше.
– Но это же безумие! Нельзя высаживать десант без поддержки бронетехники в заражённом городе. Это какая-то чудовищная ошибка.
– Видимо, генералам в генштабе виднее.
Внезапно где-то рядом громыхнуло орудие, и почти сразу раздался взрыв. Алёнка с пацанёнком бросились к другому краю крыши. Я, прихрамывая, последовал за ними. Взглянув вниз, увидел надземную часть станции метро и злополучный виадук, где у нас угнали грузовик.
Из-за домов выскочил БТР-70 и, докатившись до моста, замер. Стрелковая башенка развернулась, и одиночные выстрелы из КПВТ разорвал тишину. Затем со стороны направления стрельбы появился танк Т-72, летящий на пределе скорости. Башня развёрнута назад, сверху сидит танкист, пытающийся на ходу, стрелять из зенитного пулемёта.
Едва появился танк, до ушей донёсся рёв, заглушающий дизель Т-72. А спустя мгновение из-за домов вырвалась живая волна заражённых. Скорость, с которой неслась эта шевелящаяся лавина, поражала. Казалось, движения тварей слились в едином порыве, и даже прошитые пулями, зомби моментально тонули в толпе собратьев, практически не сбивая хаотичный ритм потока.
Раздался гулкий хлопок выстрела. Снаряд вылетел из ствола и вошёл в вал тел, проделав узкую просеку. Взрыва не последовало. Похоже, пушка выпустила бронебойный.
Было видно, что толпа неумолимо настигает Т-72. Ещё сотня метров, и зомби догонят его. Зенитный пулемёт замолк, и люк танка захлопнулся. ПКВТ выпустил длинную очередь, и бронемашина тронулась.
Через несколько секунд рычащий танк выехал на виадук и протаранил сгоревшую легковушку. В этот миг догнавшая стального монстра лавина зомбаков практически мгновенно его захлестнула. Я видел, как обезумевшие заражённые запрыгивают на танк, срываются вниз и попадают под гусеницы.
Поначалу это не создавало проблем экипажу, успевшему задраить все люки, но в какой-то момент танк взревел и принялся крутиться на месте, выбрасывая клубы чёрного выхлопа. И после этого пирамида тел, обезумевших заражённых, начала неуклонно расти, и через минуту только её медленно кружащаяся вершина выдавала местоположение надсадно ревевшего Т-72.
Окинув взглядом море воющих зомбаков, я внезапно осознал, что здесь их собралось больше десяти тысяч.
– Тётя Алёна, ну, дай посмареть, – протяжно попросил Ванюша, и обернувшись, я увидел, как пацанёнок подпрыгивает у парапета крыши и тянет ручонки к замершей сестре.
– Уведи его, – приказал я опомнившись.
Мои глаза встретились с глазами сестры, и я почувствовал, что она хотела возразить, но не стала. Схватив пацанёнка за руку, она потащила его от края крыши, пообещав показать мультики на смартфоне.
Снизу снова послышались выстрелы крупнокалиберного пулемёта. Выглянув, я увидел, что теперь БТР-70 стоит на пригорке и планомерно обстреливает живую пирамиду. Крупнокалиберные пули прошивали тела насквозь и отрывали конечности, выбивая кровавые ошмётки из зомбаков. Когда в коробе КПВТ закончилась лента, заработал ПК. Длинные очереди трассирующих пуль принялись плясать по толпе, часть которой уже отделилась и кинулась в сторону БТРа.
Когда пулемёт замолк, двигатель бронетранспортёра взревел. Машина плюнула в толпу дымовыми гранатами и скрылась за домами. На мосту какое-то время продолжалась безумная карусель. Закончилось всё нехорошо.
Слепо вращаясь на месте, танк сместился к краю виадука и сорвался вниз, увлекая за собой эпицентр адского муравейника. Снизу повалил чёрный дым, а затем раздался взрыв боекомплекта.