Да, он безнадёжен, – пронеслось в голове, и я, понимая, что это последняя минута жизни, максимально напряг мышцы, превращаясь в сжатую пружину. Пульс начал оглушительно стучать в висках, тело забила мелкая дрожь. Напрягшись до предела, я испытывал кандалы на прочность, и в тот момент, когда понял, что это бесполезно, цепочка на ногах внезапно со звоном лопнула.
Резко подобрав ноги, я со всей силы лягнул тридцатого пятками в грудь. Закованный в броню, он рухнул навзничь, как перевернувшийся жук. При этом штык-нож вылетел из руки и, звякая, покатился по бетонному полу. Всё произошло в мгновение ока, и такого эффекта я не ожидал.
– Шайсе! – взревел тридцатый, вскочил на ноги, но вместо того чтобы рвануть ко мне, кинулся к палатке. Пронумерованные, до этого безучастно наблюдавшие за происходящим, начали подходить, но тут же остановились.
Тридцатый выхватил автомат из пирамиды и, на ходу вставляя магазин, бросился наружу. Но за секунду до того, как он успел прицелиться, в поле зрения возникла фигура в сером противочумном костюме. Девушка заслонила меня и отчаянно замахала руками.
– Не стрелять! Он не заражён! Это приказ профессора! – её громкий крик эхом прокатился по подземной стоянке, но в следующий миг его заглушила автоматная очередь.
Глава 13
26.05.2028.
Шустрый
Меня подтащили к железному креслу и снова нахлобучили оплетённую проводами сбрую. Ассистентка, что-то вколола в вену, после чего сознание расползлось мутной кляксой, и мир вокруг начал проступать рваными фрагментами.
На этот раз профессор был одержим каким-то болезненным любопытством. Он, словно хищник, нарезал круги вокруг кресла, то и дело замирая и принимаясь диктовать какую-то тарабарщину, сидящему за столом ассистенту. В какой-то момент он застыл и уставился на свежие раны на моей груди.
– «I-N-F-E-C-T-I-O-N», – по слогам, словно пробуя слово на вкус, произнёс он. – Как банально. Марта, по-русски это зараза?
– Смысл похож, господин профессор – промурлыкала девушка, в этот момент бравшая кровь из моей руки.
Закончив процедуру, она отложила наполненные пробирки и срезала несколько кусочков плоти с открытых ран.
– Марта, думаешь, мне не больно? – прошептал я, пытаясь разглядеть её глаза сквозь тонированное стекло шлема.
– Нич-чего, русский, потерпишь, – отрезала она по-русски, с отчётливым прибалтийским акцентом.
Услышать родную речь, я не ожидал.
– Марта, спасибо, что спасла, – поблагодарил я, отчаянно пытаясь пробиться сквозь пелену дурмана и сосредоточиться. – Ты из Прибалтики?
– Не обольщайся, я не дал-ла тебя расстрелять, выполняя приказ профессора Крюгера. А теперь пациент, заткнись, я не буду с тобой разговар-ривать, – оборвала она и принялась укладывать пробирки и баночки в переносной холодильник.
– Марта, что ты думаешь об этом экземпляре? – обратился профессор к помощнице.
Моя немногословная спасительница вздрогнула, резко обернулась и, опустив окуляры, перевела взгляд на мои раны. Затем неуверенно, словно на экзамене, начала говорить:
– Экземпляр явно не из числа иммунных, но каждый раз после заражения он каким-то образом выздоравливает, избегая деградирующих последствий различных штаммов чумы. Видимо, врождённая мутация ДНК не позволяет вирусу разрушить мозг. Вдобавок, мне кажется, пациент переболел разными штаммами, четыре или пять раз.
– Восемь, – поправил я. – Хотя, скорее всего, больше. Просто остальное прошло в лёгкой форме.
– Что он сказал? – поинтересовался профессор.
– Говорит, что заражался минимум восемь раз.
– Интересно, – пробормотал учёный и взяв со стола скальпель. Молниеносно приблизившись, он сделал неглубокий надрез на моём плече и спросил: – Марта, что ты видишь?
Было неприятно, но я стиснул зубы. Девушка наклонилась к ранке.
– Кровь почти не идёт. Похоже, ещё одна побочная мутация.
– Да, Марта, ты права. Это мутация, – согласился учёный, взглянул на пронумерованных и спросил: – Семнадцатый, ты доложил, что он смог разорвать цепь?
– Так точно, герр профессор.
– Всё ясно. В результате случайной мутации у него появился так называемый «кошачий ген».
– Простите, профессор, но я о подобной мутации раньше не слышала.
– Эти данные пришли совсем недавно из нашей японской лаборатории. Коллеги выловили подобный экземпляр и смогли его изучить. Как выяснилось, последовательное заражение несколькими штаммами вируса приводит к непредсказуемым мутациям. Чума каждый раз атакует ДНК, влияя на РНК, которая по-новому перепрограммирует вновь синтезируемые белки. В итоге его мышечные волокна теперь могут сокращаться значительно быстрее, превратившись в подобие кошачьих мышечных тканей. Кости стали более гибкими и менее ломкими. Регенерация тканей тоже повышена. В этом организме многое изменилось, – многозначительно заявил учёный и покачал головой. – Жаль, что нельзя его забрать с собой. Придётся ограничиться стандартным вскрытием, вытяжкой спинномозговой жидкости и изъятием головного мозга.
Из-за медикаментозного тумана в голове я мало что понял из его сумбурной лекции, но последние слова учёного врезались в сознание. Разумеется, они мне не понравились. Собрав остатки воли в кулак, я снова попытался прогнать липкий морок из головы и задал на английском, крутившийся в голове вопрос:
– Зачем вы прилетели в Москву, наверное, чтобы попасть в лабораторию НИИ вирусологии?
Профессор замер и вперил в меня взгляд.
– Кто ему рассказал о цели экспедиции? – изумлённо спросил он и обвёл грозным взглядом присутствующих.
В пыточной повисла тишина, а затем семнадцатый сделал два шага вперёд.
– Герр профессор, возможно, это Курт проболтался. Ой, извините, я хотел сказать, тридцатый, – смущённо поправился боец и застыл.
– Похоже, наш мутант весьма изворотлив, – проговорил профессор и снова уставился на меня. – Вот видите, Марта, несмотря на лошадиную дозу транквилизатора, он не только остался в сознании, но и пытается нами манипулировать.
– Мне никто ничего не говорил! – возмущённо воскликнул я. – У вас внизу планы центрального корпуса исследовательского института и подробная карта района на всех стенках развешаны. У меня в лаборатории НИИ мать работала. В детстве я ходил туда обезьянок кормить. А когда в диспетчерской подолгу сидел, план эвакуации корпуса с пожарными выходами наизусть выучил.
По лицу профессора скользнула гримаса раздражения.
– Допустим, – проговорил он и вытащил из подсумка толстенный планшет. Затем что-то быстро набрал и развернул экраном ко мне. – Ну и кто это? – спросил он, и я увидел, как он торжествующе ухмыляется.
Едва взглянув на фото лысоватого, хмурого мужчины в очках, я усмехнулся.
– Воронцов Борис Аркадьевич, доцент кафедры микробиологии и, по совместительству, мой родной дядя.
Улыбка мигом слетела с губ профессора, и он, будто не веря своим ушам, посмотрел на экран.
– Это невозможно, – растерянно проговорил он. – Таких совпадений не бывает. Встретить в чумном городе родственника главной цели, через два года после начала пандемии?! – Учёный покачал головой.
Если честно, то я был тоже крайне поражён, но виду не подал. В этот момент за стенкой послышались громкие шаги, и в лабораторию ворвался полковник в своём экзоскелетном бронекостюме. Его глаза метали молнии.
– Гер профессор! Мы же, кажется, договорились! Через четыре часа начнётся давно намеченный рейд. Мои и ваши люди должны отдохнуть!
Усиленный динамиками, металлический голос громко рокотал в просторном помещении, и я заметил, как все, кроме профессора, буквально застыли, а пронумерованные отошли к стенам.
Учёный спокойно посмотрел на гиганта.
– Гер полковник, не забывайтесь. Помните, кто командует миссией? Нам не стоит обострять отношения. И не беспокойтесь, к моменту выезда научная группа будет готова.
Глаза закованного в броню военного грозно сверкнули, и он указал на меня.
– Зачем вам снова понадобился этот кусок заражённого мяса?