Пронумерованные оставили в покое запор и подняли винтовки, ослепив меня потоком света подствольных фонарей.
– Русский, отпусти её! – заорал семнадцатый и сделал пару шагов.
– Бьёрн ещё шаг – и я точно выжгу ей лицо! А если вы полезете за пультом ошейника, успею сломать шею – пригрозил я и, демонстрируя свою реальную силу, легко оторвал девушку от пола одной рукой.
– Если он сдвинется на пять сантиметра, я смогу его снять! – выпалил тридцатый на немецком.
– Стоп! Никому не стрелять! Чего ты хочешь? – спросил профессор, с тревогой глядя на задыхающуюся Марту.
Девушка отчаянно пиналась, пытаясь вырваться из жёсткого захвата.
– Я хочу, чтобы вы оставили гермодверь в покое, иначе мы все сдохнем раньше времени. Гер профессор, наш с вами выход там! – я кивнул на сейфовую дверь.
– Там давно никого нет. А панелька с камерой наверняка запитаны от возобновляемого источника энергии.
– За дверь ушли те, кто убил моих родственников. И я чувствую, что там кто-то есть. Они за нами прямо сейчас наблюдают и решают, что делать. Возможно, просто забьют на пришлых, но есть мизерный шанс, что откроют.
Профессор помолчал, а потом подошёл к гермодвери и взялся за шестигранный ключ.
– Мне это всё надоело. Русский, если ты не отпустишь Марту, я сам открою дверь. Считаю до десяти. Один, два, три, четыре… – Не успел он произнести «пять», как из-за гермодвери донёсся нарастающий гул.
Учёный отпрянул от овальной створки, и буквально через пять секунд в неё что-то врезалось с той стороны. Среагировав, семнадцатый оттолкнул растерявшегося профессора и завернул ключ до упора.
Стальная дверь, весившая не одну сотню килограммов, начала содрогаться под мощными ударами, а я непроизвольно представил себе, какие чудовища пытаются прорваться внутрь.
– А ведь я вас предупреждал. Теперь у нас осталось где-то около часа, – громко провозгласил я и отпустил Марту.
Подскочивший тридцатый тут же приставил ствол винтовки к голове.
– Гер профессор, разрешите, я его пристрелю? – зло прорычал он.
– Курт, отставить. Просто наденьте на него наручники, – приказал учёный.
Когда меня пристегнули к трубе наручниками, подошла Марта.
– Сними капюшон, – злобно потребовала девушка.
Я стянул с головы кевларовый капюшон и чешуйчатую броню с подкладкой. Звонкая пощёчина тут же обожгла щёку.
– Больше никогда меня не трогай! – после этих слов последовала ещё одна затрещина.
– Марта, я не собирался тебе вредить. Просто не хотел, чтобы Крюгер открыл дверь. Посмотри на ракетницу. Она давно отсырела, её даже на костре не разжечь, – проговорил я и указал на валяющуюся на полу трубку.
Внезапно я заметил, что камера наблюдения немного изменила угол обзора, направив объектив прямо на меня. После этого довольная улыбка сама расползлась по лицу.
Девушка открыла рот, чтобы сказать что-то злое, и в этот миг на стенах заморгали красные лампочки. По помещению трижды пронёсся протяжный рёв сирены, а затем раздался синтезированный голос диктора.
– Внимание! Всем сотрудникам лаборатории, срочно надеть респираторы. Через минуту начнётся процесс химической дезактивации внешних помещений, – металлический голос принялся отсчитывать секунды, а все присутствующие замерли, уставившись на моргающие лампочки.
Первой среагировала Марта. Девушка сначала вернула себе на голову шлем, а затем помогла мне надеть тяжёлую маску с армированным респиратором.
Как только искусственный голос закончил отсчёт, над потолком сработали форсунки распылителей, и нас окатило клубами газовой смеси.
Через минуту всё закончилось, и сквозь грохот ударов в гермодверь послышался мерный треск, идущий от сейфовой двери.
– Всем нарушителям срочно зайти внутрь, – приказал голос.
Когда круглая створка приоткрылась, оказалось, что она больше метра толщиной. Такую мощь даже самым крупным мутантам не пробить и за годы.
Профессор с Мартой зашли внутрь первыми, затем пронумерованные бойцы затащили шатающегося ассистента. Как я понял, меня они брать с собой не собирались.
– Я повторяю: всем без исключения зайти внутрь! – прогремел синтезированный голос грозно, выдавая, что за ним скрывается реальный человек.
Вернулся Семнадцатый и отстегнул наручники от трубы. После этого я поднял тело матери и зашёл в освещённую красными лампами железобетонную трубу, заканчивающуюся ещё одной сейфовой дверью.
После того как створка за нами закрылась, синтезированный голос снова начал вещать:
– Снять всю одежду и амуницию.
Пронумерованные с профессором замерли в недоумении, пока Марта им всё не перевела. Я сразу сел на пол и принялся расшнуровать ботинки.
– Ещё раз повторяю: всем разоружиться и раздеться. Больше повторять не буду.
Пронумерованные с профессором поворчали, но последовали моему примеру. Я стягивал комбинезон и украдкой поглядывал на своих спутников.
Профессор оказался старше, чем я представлял, глядя на его ухоженное лицо. Марта, напротив, не разочаровала. Точёная фигура была в меру мускулистой и намекала на то, что девушка серьёзно занималась спортом.
Тридцатый, которого звали Курт, как я и предполагал, оказался крепким мужиком с чрезвычайно серьёзным выражением лица и злыми глазами. А семнадцатый, на вид настоящим русоволосым викингом с подтверждающими это орнаментными татуировками. Характерные шрамы на теле показывали, что он уже побывал в пекле и его минимум один раз пытались разорвать зомби. Объединяли пронумерованных похожие наколки на левой щеке в виде QR-кода с цифрами и полное отсутствие загара.
Пришедший в себя ассистент оказался самым невзрачным в этой компании. Его совершенно белое, худое тело с зачаточными мышцами выдавало в нём ботаника. Появившиеся на лице очки, укрепили эту догадку.
– Трусы снимать? – спросил я и посмотрел в камеру, висящую над сейфовой створкой с цифрой один.
– Нет, трусы и майки можете оставить. Сканер в шлюзе определит наличие металла. Предупреждаю сразу, если вы попытаетесь пронести что-то внутрь бункера, без разговоров получите пулю от охраны, – пригрозил синтезированный голос.
Затем нам приказал по очереди подойти к камере. Во время процедуры осмотра каждого заставляли вертеться на месте и поднимать руки. Когда дело дошло до меня, я заметно дольше остальных выполнял указания, а потом через камеру кто-то долго рассматривал моё лицо, при этом заставляя повторять слова и фразы по-русски.
Однако стоило мне подумать, что эта процедура никогда не закончится, голос задал правильный вопрос:
– Что у тебя за ошейник?
Я открыл рот, чтобы ответить, но тут вперёд вышла Марта.
– Он оп-пасен. Эт-то защитное устройство для контро-оля мутанта, – выговорила она по-русски с прибалтийским акцентом.
– Снимите, – приказал голос.
– Не ну-ужно эт-того де-елать. Мы не сможе-ем его контрол-лировать, – предупредила Марта, а ассистент показал небольшой пульт.
– Я сказала: снять! – грозный окрик прогремел по помещению, явно прибавив лишних децибел.
Марта перевела приказ профессору, и тот кивнул. Через минуту подошёл ассистент и явно нехотя дотронулся пультом до ошейника и что-то нажал. После этого я оказался свободен.
– Когда проход откроется, вы войдёте внутрь санпропускника. С собой ничего не брать.
Войдя внутрь санпропускника, я внезапно понял, что прямо сейчас увижу тех, кто убил мою мать.
Мышцы непроизвольно напряглись, предвкушая драку. После того как с меня сняли ошейник, я решил, что больше не дам себя заковать или посадить на цепь. Не знаю, как, но я по-любому отомщу за Мать тем, кто прячется в бункере, чего бы мне это ни стоило.
Едва стих гул электропривода, затворившего гермоворота, со всех сторон ударили струи ледяной воды, пропитанные едким запахом антисептика. Обжигающий душ длился около минуты, а когда процедура обеззараживания закончилась, мрак отступил под натиском включившегося света, обнажившего прозрачную стену.
Когда я увидел, кто стоит за стеной, сердце бешено заколотилось. Подойдя к прозрачной стене, я, не веря глазам, прижался лбом к мокрому бронестеклу.