Это был образ Тави в натуральную величину, до жути тщательно продуманный в каждой детали.
Леди Антиллус плюнула на него и ударила одной рукой, вложив в удар столько силы, подкрепленной фуриями, что каменная голова буквально разорвалась при ударе о стену и с грохотом рассыпалась облаком осколков по земле.
Следующий ее удар пришелся в область сердца фигуры, ее рука по локоть вошла в камень. От точки удара по фигуре поползли трещины, еще больше обломков статуи посыпалось на землю.
Она повернулась, отошла на два шага от статуи и с ревом ударила по остаткам изображения Тави ребром ладони. Огонь пронзил темноту и тишину ночи вспышкой света и громом, и камень протестующе заскрежетал.
Облако пыли и дыма покрыло все вокруг. Камень стучал о камень. Когда дымка рассеялась, стал виден гладкий, как стекло, пол на протяжении пяти футов от того места, где было изваяние.
Тави сглотнул.
Рядом с ним то же сделала и Китаи.
Он заставил себя дышать ровно и медленно, чтобы справиться с пугающей дрожью в руках. Он чувствовал, как рядом с ним дрожит Китаи. Они отползли от небольшого лагеря Высшей Леди так же тихо, как и добрались до него.
Бесконечно долго выбирались они из густых зарослей, стараясь не шуметь, и Тави захотелось немедленно рвануть с места, как только он принял вертикальное положение. Но, в непосредственной близости к Леди Антиллус, это могло стать фатальной ошибкой.
Поэтому он и Китаи медленно крались почти полмили, прежде чем Тави наконец остановился возле ручья и прерывисто выдохнул.
Они присели возле ручья друг рядом с другом, черпая воду ладонями. Пока они пили, Тави заметил, что руки Китаи дрожат.
И хотя она пыталась оставаться спокойной, в глубине ее необыкновенных глаз Тави видел, что она едва сдерживается.
Напившись, они помолчали какое-то время. Тави нашел ладонь Китаи в темноте и крепко сжал ее.
Она тоже сжала его ладонь и прильнула к нему плечом. Они смотрели на отражения редких алых молний в воде.
Вдалеке Тави услышал низкий, чуждый, ревущий зов канимского боевого рога.
Пальцы Китаи сжались крепче.
– Они идут, – прошептала она.
– Да, – ответил он. Тави перевел взгляд на запад, откуда слышался зов рога.
У него возникло ужасное чувство беспомощности в момент внезапного и сокрушающего осознания того, что перед лицом происходящего, он был очень, очень мал. Огромные силы приходили в движение, и он ничего не мог сделать, чтобы остановить их, и почти ничего, чтобы повлиять на них.
Он чувствовал себя легионером на доске для людуса, медленным, имеющим малую ценность или способности. Другие руки совершали ходы, тогда как и легионер людуса, он мало что мог сказать об этих ходах и имел еще меньше возможностей повлиять на исход игры, даже если он делал эти ходы сам.
Это было ужасно, неприятно, несправедливо, и он прислонился к Китаи, ища утешение в ее присутствии, ее запахе, ее прикосновении.
– Они идут, – пробормотал он. – Это не займет много времени.
Китаи посмотрела на него, ее глаза испытующе смотрели на его лицо.
– Если это правда, если они придут огромной толпой, сможет твой легион уничтожить их?
– Нет, – сказал Тави тихо. Он закрыл глаза на секунду, беспомощный, как фигура для людуса, и вероятно, со столь же большими шансами быть уничтоженным в стремительно приблежающемся мрачном финале.
Конец игры.
Волчьи боевые горны канимов прозвучали вновь.
Людус.
Тави внезапный глубоко вдохнул и встал на ноги, его мысли разгонялись. Он уставился на пламя горящих в гавани Фаундерпорта кораблей, которое отражалось в низко висящих над головой облаках.
– Мы не можем уничтожить их, – сказал он. – Но я думаю, я знаю, как мы можем остановить их.
Она склонила голову.
– Как?
Тави прищурился и сказал очень тихо:
– Дисциплина.
Глава 34
Исана, обессиленная, не поднимая головы спросила:
– Какой сегодня день, Джиральди?
– Двадцать девятый день осады. Через несколько часов рассвет.
Исана заставила мысли бежать через утомленный мозг.
– Битва. У Леди Верадис будет свободное время сегодня?
Джиральди молчал долгое время. Затем ои поставил стул перед Исаной и сел на него.
Он нагнулся и поднял ее подбородок мозолистыми и нежными пальцами, так что ей пришлось смотреть на него.
– Нет, тихо произнес он, – У нее не будет свободного времени, Исана.