– Нхар-фек, – зарычал Каним. – Ты будешь страдать за свою надменность.
– Ты много говоришь, – сказал Тави. – Не правда ли?
Глаза Сари вспыхнули. Он ткнул рукой вверх, темный коготь указывал на угрюмое, покрытое облаками небо.
– Посмотри, Алеранец. Само ваше небо уже наше. Я достану тебя. Я заставлю тебя смотреть. И когда ты и другие нхар-фек будете пойманы, все, до последней женщины, до последнего вопящего отродья, только тогда я вырву твое горло, чтобы ты видел, как земля будет очищена от твоего извращенного племени.
Рука Канима метнулась к его сумке.
Тави давно ждал чего-то вроде этого. Он знал, что бы ни случилось, Сари не мог позволить, чтобы ему так открыто бросали вызов.
Если бы Тави просто ушел после такого противостояния, это показало бы слабость Сари окружающим Канимам, а среди им подобных, показать слабость было смертельной ошибкой. Сари не мог позволить Тави свободно уйти, и Тави знал – только вопрос времени, когда Сари сделает ход.
Тави поднял палец, драматически указав им на Канима, и его голос потрескивал с внезапными напряжением и угрозой.
– Даже не пытайся.
Сари замер, с клыками оскаленными от ненависти.
Тави смотрел на него не отрываясь, указывая пальцем, лошадь под ним беспокойно гарцевала на месте.
– У тебя есть какая-то сила, – сказал он тише. – Но ты знаешь, на что способен Алеранский заклинатель. Сдвинь руку еще на дюйм, и я изжарю тебя и брошу на закуску воронам.
– Даже если тебе удастся, – прорычал Сари, – мои аколиты разорвут тебя на куски.
Тави пожал плечами.
– Может быть. – он улыбнулся. – Но ты уже сдохнешь.
Двое стояли напротив друг друга, и мгновение растягивалось все больше и больше. Тави боролся, чтобы сохранять спокойствие, уверенность, подобающие могущественному заклинателю фурий.
Истина была в том, что если Сари решится растерзать его, все на что сможет рассчитывать Тави, это довериться резвости лошади и бежать. Если Сари применит какое-либо колдовство, он убьет Тави. При любом раскладе, он был бессилен против Канима.
Но Сари не знал этого.
И стоило слегка вывести Сари из равновесия, как он струсил.
– Мы говорим, заключив перемирие, – прорычал он, как бы тяжело это ему не далось, и это было единственным, что сохранило Тави жизнь. – Иди, Алеранец, – сказал он, опуская руку. – Мы встретимся снова, очень скоро.
– Хоть в чем-то мы согласны, – сказал Тави. Блеф сработал. Его беспокойство начало уступать место головокружительному облегчению, которое было почти так же трудно сдержать, как и страх до этого.
Он начал поворачивать свою лошадь, но затем остановился, посмотрел на стоящего Канима Воина за линией шаманов Сари, и прокричал:
– Если вы хотите вернуть останки павших, я позволю безоружным Канимам забрать их, если они сделают это в течение следующего часа.
Каним не ответил. Но после нескольких секунд задумчивости, он наклонил голову, совсем немного, в сторону. Тави повторил жест, а затем начал отъезжать, повернув свое лицо навстречу мягкому бризу.
Сари вдруг фыркнул, издав сопящий звук, практически идентичный тому, что издает, принюхиваясь, любой пес.
Тави замер и чувство облегчения, которое он было начинал ощущать, мгновенно превратилось в почти истерический страх. Он вовремя оглянулся через плечо, чтобы увидеть расширяющиеся глаза Сари в момент узнавания.
– Я знаю тебя, – выдохнул Каним, – Ты. Урод. Мальчишка посыльный.
Рука Сари метнулась к его ранцу и щелчком открыла его, и Тави вдруг понял, что бледная кожа ранца была человеческой кожей, как и мантия шамана.
Сари выдернул руку из ранца, выбросив ее прямо над головой. Его рука была в свежей алой крови, и капли взлетели в воздух, рассеиваясь и исчезая. Он взвыл что-то на языке Канимов, и аколиты присоединились к нему.
Тави повернул лошадь, отчаянно пытаясь сбежать, но все вокруг стало двигаться с кошмарной медлительностью. Прежде чем он успел наклонить голову к лошади, облака над ним превратились в пылающий ад от алых молний. Тави взглянул вверх, чтобы увидеть как огромный круг из струящихся молний вдруг уплотнился в одну раскаленную точку над его головой.
Тави попытался пришпорить лошадь, но он двигался настолько медленно и не мог оторвать глаз от собирающегося импульса такой же мощности, как и тот, что убил офицеров Первого Алеранского, ни один из которых не был столь беспомощен, как Тави.
Огненная точка вдруг расширилась до ослепляющего белого света, сопровождаемого лавиной яростного шума. Тави открыл рот и закричал в страхе и неверии. Но он так и не услышал его.