– Благодарю вас.
– Уважение ничего не меняет. Я уничтожу вас.
– Долг, – ответил Тави.
– Долг, – Мастер Боя указал на меч. – Это твое.
– Так и есть, – сказал Тави. – Я признателен вам.
– Умри с честью, алеранец.
– Умри с честью, каним.
Насаг и Тави приоткрыли горло друг перед другом еще раз. Затем Насаг отступил на несколько шагов, прежде чем повернутьсяся, и зашагал обратно к своей армии.
Тави убрал доску для людуса обратно в футляр, забрал оба своих клинка, и пошел в свою сторону, назад в город. Он проскользнул в ворота как раз, когда раздался низкий звук барабанов и рев канимских боевых горнов.
Тави нашел взглядом Валиара Маркуса и подозвал его.
– Первое Копье, расставляйте людей по местам! Началось!
Глава 42
– Очень хорошо,- сказала Леди Аквитейн. Она кивнула Одиане и сказала: – Пора переодеться.
Одиана поспешно открыла рюкзак и протянула Амаре ее маскировку.
Амара уставилась на алый шелк в ее руках и спросила:
– А где все остальное?
Олдрик стоял возле окна таверны, глядя на улицу. Рослый мечник оглянулся на Амару, поперхнулся от сдержанного смеха и отвернулся.
Одиана не проявила такой сдержанности. Прекрасная водяная ведьма откинула назад голову и залилась смехом, звучавшим слишком громко для комнаты, которую они сняли у хмурого каларанского трактирщика.
– Ах, ах, мой господин. Она покраснела. Разве она не прелестна?
К своему ужасу, Амара поняла, что Одиана была права. Она почувствовала, что ее щеки горят так, что она могла бы воду на них подогревать, и она понятия не имела, что с этим делать.
Это была не та ситуация, с которой ее обучали справляться. Она отвернулась от Леди Аквитейн и ее вассалов и подняла свою маскировку.
Она состояла из простого покроя облегающего платья красного шелка, державшегося на паре узеньких шелковых ленточек. Декольте, если это было можно так назвать, было опасно низким – а сзади одеяние должно было оставить ее обнаженной почти до талии. Если оно соскользнет, то задержится на верхней части ее бедер, если ей повезет.
– Скорее, пошевеливайся, – упрекнула Леди Аквитейн Одиану. – Покажи ей все остальное.
– Да, Ваша Милость,- сказала Одиана с легким реверансом.
Затем она достала пару легких сандалий с ремешками, которые, перекрещиваясь, обертывают ногу до колена, пару изящных серебряных браслетов, выполненных в виде вьющихся стеблей плюща, шитый бисером головной убор, который слегка походил на чепец, и простую, гладкую металлическую ленту.
Ошейник повиновения.
Это было устройство работорговцев, выкованное фуриями, чтобы держать того, кто его носит, в подчинении у рабовладельца.
Он мог вывести из строя того, на кого он надет, болью, но мог и, что было даже более жестоко, по прихоти рабовладельца заставить испытывать противоположные ощущения, причем той же интенсивности. Ошейники повиновения иногда использовались для того, чтобы обуздать особо опасных заклинателей, подвергающихся судебному преследованию, хотя подобные случаи в истории были крайне редки.
Но ориентировочно в прошлом веке их производство и применение получило более широкое распространение по мере того, как рабство вступало в эпоху своего мрачного расцвета.
Длительное воздействие ошейника грозило гибелью разума и силы воли.
Постоянно истязаемые страданием и наслаждением, жертвы были вынуждены подчиняться своему хозяину и испытывать удовольствие от этого.
Через какое-то время, зачастую – годы, такие рабы превращались в животных в человеческом обличии, их личность уничтожалась и заменялась простым, но непреодолимым воздействием ошейника.
И, что было самым страшным, они были безумно рады подобному существованию.
Люди с более развитой силой воли зачастую могли сопротивляться крайней степени бесчеловечности, с которой сталкивались другие, по крайней мере временно. Но ни один из них не пережил это без последствий. Почти все безнадежно сошли с ума.
– Румяный, – пропела Одиана и, встав на цыпочки, прошлась в легком танце. Ее шелковое платье изменило цвет с бледно-голубого на розовый. – Вы сейчас такого же цвета, Курсор.
– Я не надену ошейник, – тихо сказала Амара.
Леди Аквитейн изумленно приподняла брови.
– С какой стати?
– Я наслышана о том, насколько опасными они могут быть, Ваша Светлость, – сказала Амара. – У меня определенное мнение по поводу идеи застегнуть подобную вещь на моей шее.