Канимы отчаянно пытались найти убежище от раскаленных камней, запрыгивая на дома, магазины и другие здания, расположенные вокруг двора. Тем не менее, поток не останавливался и в течение нескольких секунд таких мест не осталось.
Канимы падали в агонии, но это только в разы увеличивало площадь соприкосновения их плоти с камнями двора. Штормовой ветер слепил канимам глаза, трепал уши и забивал носы, и смятение превратило атаку в сумасшедший дом из мертвых и умирающих.
И все еще канимы текли во двор, где обезумевшие и воющие рейдеры, жаждущие крови, вскакивали на сожженые или горящие тела своих мертвых и умирающих товарищей, чтобы найти передышку от шипящих камней во дворе.
Их целью был мост и Тави видел, как они собираются атаковать его. Он опустил голову и побежал, окруженный Рыцарями Воздуха, передвигающимися с крыши на крышу и не позволяющими ближайшим канимам видеть Тави и отставших солдат со стены.
Казалось прошла целая вечность, пока они пробежали несколько сотен ярдов до Элинарха и до защитных сооружений, построенных инженерами. Используя глину из русла реки они с помощью земляных фурий построили серию из пяти стен, равномерно распределенных по мосту и затем с помощью фурий огня запекли ее до состояния камня, оставляя отверстия, которых с трудом хватало для двух мужчин.
На южной стороне моста стоял еще один барьер, но в отличие от других он был таким же высоким, как и сами стены города.
Тави и прикрывавшие их Рыцари Воздуха пронеслись сквозь недавно возведенные защитные сооружения, в то время как канимы, подгоняемые бешенством из-за раскаленных камней, ринулись вперед.
– Медик! – прокричал Тави.
Появился Фосс, и Тави почти что сбросил Первое Копье на руки целителя. Затем он взбежал на стену по грубой лестнице пристроенной к временным укреплениям. Макс и Крассус, вместе с лучшей когортой Первого Алеранского, ждали, уже заняв свои позиции с другими Рыцарями Воздуха по всей длине стены. Последний из рыцарей поднялся вслед за Тави на стену.
Макс и Крассус выглядели вымотанными, Тави знал, что управление огненными фуриями, которых они использовали для нагревания камней, было крайне утомительным. Но если они выглядели плохо, то костлявый юный рыжеволосый Рыцарь Огня рядом с ними выглядел на девять десятых мертвым. Он сидел, прислонившись спиной к зубцам, с глазами смотрящими в никуда, мелко трясясь от вечерней прохлады.
Эрен появился из ночных теней, до сих пор продолжая нести штандарт Легиона. Тави кивнул ему, и Эрен установил почерневшего орла в гнездо, специально подготовленное для этого инженерами в сырых кирпичах стены.
В городе оставалось достаточно заговоренных светильников, чтобы позволить Тави видеть мчащихся через город рейдеров, они использовали крыши, перескакивая между ними с нечеловеческой грацией, их глаза мерцали красным в окружающей тьме. Крики и завывания становились все громче и громче.
Тави невозмутимо смотрел на них, пока ближайший, которого он мог видеть, не оказался в пятидесяти ярдах от моста.
– Приготовиться, – сказал он тихо Максу.
Макс кивнул и положил руку на плечо Дженса.
Тави попытался сосчитать приближающихся канимов, но переменчивый свет, теперь уже не только от фонарей, но и от извивающихся колонн красных молний, делал это невозможным. Их было не меньше тысячи, быть может даже в два или три раза больше. Он подождал еще несколько мгновений, давая канимам больше времени, чтобы заполнить город как можно большим количеством войск.
– Хорошо, – сказал Тави тихо. – Сковорода наполнена. Время для огня.
– Вызывайте ветер! – скомандовал Крассус, и вместе со своими Рыцарями Воздуха они встретили приближающегося врага, подняв сильный, устойчивый ветер.
– Дженс, – сказал Макс молодому рыцарю. – Ты можешь выпустить это.
Дженс испустил прерывистый вздох и повалился, как человек внезапно потерявший сознание от удара по шее.
И тут же вся южная половина города внезапно превратилась в огромный костер. Тави мог видеть своим мысленным взором ящики и бочки заполненные мелкими опилками, которые добровольцы со всего города и из лагеря последователей намеренно изготовили за несколько последних дней и набили в любую тару, которую смогли найти, и еще больше опилок щедро рассыпанных внутри каждого здания.
В каждом ящике была заговоренная лампа поставленная самим Дженсом, каждая крошечная фурия огня была связана его волей, сдерживавшей их от пробуждения к жизни среди мелких, горючих опилок.
Когда Дженс отпустил их, сотни крошечных фурий, вдруг получив свободу, мгновенно начали буйствовать, и десятки, сотни бочек с опилками чуть ли не взорвались пламенем.