Тот пошатнулся, но удержался на ногах, оперевшись мечом на кого-то позади него.
Раздался женский повелительный голос, и тут же второй рой огненных капель стрелой полетел к обреченному Бессмертному. На этот раз в его шлеме появилось с полдюжины раскаленных докрасна отверстий, и мужчина рухнул.
– Поторопитесь! – послышался голос Леди Аквитейн. На первом лестничном пролете появился Олдрик, его суровые глаза пристально осматривали крышу башни. При виде Амары его глаза слегка расширились, и Курсор обнаружила, что бессознательно тянет вниз подол своей туники.
– Шевелитесь! – настойчиво потребовала Леди Аквитания. – Калар уже ря…
Затем Амара услышала невероятно громкий, рокочущий мужской голос, который буквально сотрясал камни башни под ее ногами.
– Никто не станет делать из меня дурака в моем собственном доме! – прогремел усиленный фурией голос.
Потом ответил женский голос, ничуть не менее громко, но далеко не так мелодраматично, а просто чтобы развеять скуку.
– Вряд ли остальным понадобится даже пробовать. Скажите, Бренсис, – поддразнивала Леди Плацида, – а вы все еще позволяете себе эти маленькие шалости с женским бельем, как в Академии?
Ответом Калара был яростный рев, потрясший башню и поднявший удушливое облако пыли.
– Двигайтесь, двигайтесь! – крикнула снизу Леди Аквитейн, затем появилась Одиана, отчаянно толкающая Олдрика в спину. Здоровенный фехтовальщик замешкался на крыше, в то время как Одиана и Леди Аквитейн со всех ног поспешили вверх по лестницам, обрамлявшим обе стороны проема.
Меньше чем через секунду башня вновь содрогнулась от чудовищного рыка, и столб добела раскаленного огня вырвался из башни внизу, оторвался от камней и с ревом взметнулся на сотни футов в небо над Каларом.
Воздух мгновенно сделался горячим и сухим, и Амаре пришлось прикрыть лицо руками, чтобы защитить глаза от ослепительного света пламени, порожденного Каларом.
Огонь быстро угас, хотя сильный жар от такого мощного пламени иссушил воздух, а некоторые прутья куполообразной клетки все еще зловеще светились.
Амара посмотрела на Одиану, Олдрика и Леди Аквитейн.
– Бернард? – она всхлипнула, услышав, что ее голос дрожит от страха. – Где он? Где Бернард?
– Нет времени! – отрезала Одиана.
Леди Аквитейн указала на клетку.
– Олдрик.
Рослый мечник подошел к клетке, расставил ноги и тремя быстрыми ударами рубанул клинком. Сноп искр разлетелся от стальных прутьев, и Олдрик отступил назад.
Еще через секунду дюжина железных обрезков с металлическим лязгом упала на камни, их концы все еще светились от жара, а в куполообразной клетке зиял треугольный проем.
Олдрик церемонным жестом протянул руку Элании Аттикус и сказал:
– Сюда, леди, если вам будет угодно.
Леди Аквитейн, прищурившись, взглянула на девушку, затем повернулась к Одиане и сказала резким голосом:
– Огненные кристаллы.
Рука Одианы нырнула в низкий вырез ее наряда рабыни, и она рванула подкладку, подставив другую руку. Она поймала что-то, упавшее с шеи, и протянула Леди Аквитейн – три небольших кристалла, два алых и черный, сверкали в ее ладони.
– Вот, Ваша Светлость, – сказала Одиана. – Они готовы.
Леди Аквитейн выхватила их из руки Одианы, пробормотала что-то под нос, и швырнула их к дальней стороне крыши башни, где немедленно начали подниматься клубы дыма – два столба ярко-алые и один угольно-черный, цвета Аквитейна.
– Ч-что происходит? – спросила Элания дрожащим голосом.
– Дым – это сигнал, – быстро ответил девушке Олдрик учтивым тоном. – Наш экипаж может прибыть сюда в любую минуту.
– Леди Аквитейн! – окликнула Амара.
После некоторого раздумья, Верховная Леди повернулась к Амаре, приподняв одну бровь.
– Да, Графиня?
– А где Бернард?
Леди Аквитейн элегантно пожала плечами.
– Я понятия не имею, дорогая. Олдрик?
– Он защищал лестницу ниже нас, – коротко ответил Олдрик. – Я не видел, что с ним случилось.
– Он не смог бы пережить эту огненную бурю, – сказала Леди Аквитейн, и в ее голосе сквозило пренебрежение.
Эти слова вызвали у Амары такой всплеск гнева, какого она никогда прежде не испытывала, и она обнаружила, что стоит, сжав кулаки, стиснув челюсти, а перед ее глазами пляшут крошечные блестки света.
Ее первым побуждением было наброситься на Леди Аквитейн, но в последний момент она вспомнила о ребенке, все еще цепляющемся за ее спину, и заставила себя остаться на месте. Амаре потребовалась пара секунд, чтобы овладеть своим голосом, чтобы он не звучал, как нечленораздельное рычание.