Рыцари ударили своими огромными молотами по защитным укреплениям из камней и земли, создавая локальные оползни, по которым можно было подняться вверх и штурмовать оборонительные стены. Маркус, Максимус, и Крассус первыми ступили на эти импровизированные рампы, возглавив атаку на кустарные укрепления.
Там они и встретили врагов.
Маркус был готов сразиться с канимам, но бывшие рабы – это совсем другое дело. Когда он ворвался на стену, мальчик не старше пятнадцати лет поднял лук, неуклюже нащупывая стрелу.
У Маркуса не было времени на размышления. Его рука нанесла удар, и молодой солдат отшатнулся, кровь брызнула из его вскрытого горла.
Маркус уставился на паренька в секундном потрясении, единственный удар сердца вдруг растянулся, удлинился, остальной мир застыл как на картинке в обманчиво-сонной неподвижности. Гнев все еще горел в нем, но в тот момент он существовал вне его самого, просто часть фона, не более важная, чем, например, звуки битвы.
Шея мальчика была изуродована воротником шрамов. Старых. Если ему действительно было пятнадцать, то он должен был получить свои шрамы в возрасте, когда едва начал ходить, и Маркус не питал иллюзий насчет того, какое применение мог найти работорговец для беспомощного ребенка.
Арнос назвал "Свободных Алеранцев" предателями, но, вороны, Маркус не был уверен, что он не сделал бы то же самое, будь он на их месте. Много рабов в южных провинциях Империи влачили такую же безотрадную жизнь, и терпение каждого человека, гражданин он или нет, имеет свои пределы.
Потом раздался разъяренный волчий рев, и застывшее мгновение кончилось. Маркус поднырнул под взмах кривого канимского меча и столкнулся с восемью футами и несколькими сотнями фунтов разъяренного канима из касты воинов в стальной броне.
Маркус был опытным фехтовальщиком и знал, что сила его собственной магии земли давала ему значительные преимущества по сравнению с большинством оппонентов. Однако против канима из касты воинов у него не было преимущества в силе, и, вполне возможно, он уступал каниму и в скорости.
Он не стал бы старым солдатом, если бы всегда дрался по дуэльным правилам, и когда каним шагнул вперед и снова замахнулся, Маркус нанес колющий удар под острым углом под край его поднятого щита, протолкнул меч вперед, проникая в защиту противника, и вонзил клинок каниму в колено.
Каним взвыл и покачнулся. Максимус увидел как Маркус выводит из строя врага этим мелким, грязным, калечащим приемом, и прежде, чем каним смог восстановить равновесие и разрубить Маркуса, меч молодого трибуна метнулся вперед одним возвратно-поступательным движением, и кровь хлынула из пронзенного горла канима.
Маркус снова обрел равновесие, став угрозой для врага атаковавшего Максимуса с фланга, и они продвиулись вперед, в группу запаниковавших Свободных Алеранцев. Маркус был рад, что они не слишком сопротивлялись.
Он сбил одного человека на землю щитом, нанес парочку несмертельных порезов клинком, потом враг бежал. Маркус преследовал их, ступив на землю с противоположной стороны укреплений, и легионеры Первой Когорты последовали за ним.
Здесь они встретили наспех собравшихся для контратаки канимов. Там было тридцать или сорок волков-воинов, численность на самом деле потрясающая, учитывая как мало времени у них было на подготовку, и свидетельствующая о внушительной боевой дисциплине, и они набросились на силы алеранцев с леденящим кровь в жилах безумным воем.
– Поднять щиты, опустить мечи! – рявкнул Маркус.
– Поднять щиты, опустить мечи! – откликнулась когорта, следуя доктрине, разработанной в качестве одной из немногих жизнеспособных тактик против таких огромных противников.
Канимы врубились в строй, но их опускающиеся мечи встретились с поднятым железным заслоном из легионерских щитов, а солдаты в первом ряду сосредоточились на нанесении калечащих ударов по ногам, коленям и паху нападающих.
У канимов было сравнительно мало опыта в борьбе с противником намного меньше ростом, чем они сами, и атаки пешим строем неоднократно доказали, что им будет трудно от них защищаться.
Канимы врезались в защитную стену Легиона. Один легионер принял удар ребром щита, а не под нужным для отражения углом. Подбитый сталью или нет, щит хрустнул под страшной силой удара клинка канимского воина, и меч отрубил легионеру руку по плечо. Мужчина с криком упал.
Крассус, стоявший рядом с Маркусом, получил удар по щиту огромной дубиной, и даже с его усиленным фуриями снаряжением и увеличенной фуриями силой, он крякнул от боли и пошатнулся, державшая щит рука вяло опустилась.