Тави снова закрыл рот и кивнул.
– Но у меня будет твое обещание не причинять вред моим людям, пока ты не вернешься к своим.
– Согласен, – сказал Варг. – Я буду держать свое слово, пока ты держишь свое.
– Идет, – сказал Тави.
Это была самая сложная часть. Варг никогда не лгал Тави, насколько ему было известно – но Тави подумал, что больше, чем слегка вероятно, что Варг может пожертвовать своей личной честью, если сочтет это необходимым, чтобы послужить своему народу.
Варг никогда не сможет сбежать из Алеры без помощи, и Тави считал, что он достаточно умен, чтобы это понять, – но Варг уже показал ему несколько раз, что канимы не думают так же, как алеранцы. Варг может иметь совсем другие мысли, чем Тави, по поводу своего побега.
Но сейчас не имело смысла идти на попятный.
Тави сунул ключ в замок и отпер дверь камеры, открывая ее для Варга.
Он попятился, пока семьсот фунтов клыков, меха и мышц боком протискивались через дверь камеры.
Выйдя из камеры, Варг нагнулся, так что его глаза оказались на одном уровне с глазами Тави. Затем, не спеша, он склонил голову набок, ниже, чем прежде. Тави повторил его жест, инстинктивно делая собственное движение менее глубоким, и Варг удовлетворенно дернул ушами.
– Я следую за тобой, гадара.
Тави кивнул.
– Сюда, – сказал он, и зашагал назад по коридору. Волосы у него на затылке встали дыбом, когда он повернулся к каниму спиной. Если Варг собирался предать его, он сделал бы это сейчас.
Позади Тави раздался низкий лающий звук, канимский эквивалент смеха.
– Нет, гадара, – прорычал Варг, – время убивать тебя еще не пришло.
Тави оглянулся через плечо и окинул Варга сердитым взглядом.
– Очень обнадеживает.
Тави обнажил свой меч, когда они достигли лестницы, где Арарис сражался, сдерживая нападающих.
Двое мужчин в доспехах Серой Гвардии стояли чуть ниже него, за ними стояли их соратники, но большинство из них было одето только в бриджи, их волосы были взлохмачены.
Большинство гвардейцев крепко спало, когда прозвучал сигнал тревоги и они просто схватили свои мечи и прибежали.
Уже трое мужчин стояли лицом к лицу с Арарисом, хотя им пришлось стоять боком на лестнице, прижавшись плотно друг к другу.
Они сражались осторожно, и хотя им не удавалось пробить оборону Арариса, не подвергнувшись риску подставить под его удар свои незащищенные тела, но и Арарис не мог подобраться достаточно близко для нанесения удара одному, при этом не оказавшись под ударом двух остальных мечей.
– Мы готовы, – прокричал Тави.
– Ходу, ходу, – сказал Арарис. – Скорее, прикрой!
Тави повернулся лицом к стальной решетке, закрыл глаза на секунду или две, концентрируясь. Он почувствовал, как его сознание распространяется на меч в его руке и он ощутил, как воздух движется вокруг меча, как будто он был продолжением его руки.
Он сфокусировался на этом сознании, наделяя меч духом и наполняя его собственным напряжением и волей, укрепляя и затачивая сталь.
Он закричал и ударил решетку, уверенный в том, что меч, усиленный фурией, должен перерезать ее за несколько ударов.
Ураган разноцветных искр, алых, голубых, фиолетовых, вылетел в точке соприкосновения меча с решеткой, и Тави ощутил шок, копьем пробившй руку через лезвие меча. Боль была такой, как будто он ударил незащищенным кулаком в кирпичную стену, и он зарычал.
Прутья решетки не поддались. На одном из них появилась небольшая зазубрина, но в остальном Тави мог бы с таким же успехом стегать по укрепленной фуриями стали ивовым прутом.
– Они ее усовершенствовали, – зашипел Тави, схватившись левой рукой за правое запястье. – Они укрепили решетку! Я не могу ее разрубить!
– Я тут слегка занят, – огрызнулся Арарис. – Сделай что-нибудь!
Тави кивнул и вложил меч в ножны. Новые ворота, как только их опустили, были замуровываны в камень с помощью заклинательства, так что не было никакой возможности поднять их снова.
Они были просто запечатаны в камень вокруг них, и их нельзя было открыть до тех пор, пока фурии камня не получат приказ вновь отпереть ворота. Их нельзя поднять – но это не обязательно означает, что их нельзя сдвинуть.
Тави уперся ногами в камень под ним и ухватился за решетку обеими руками. Он тянул ее вверх с устойчивой, постоянной силой и чувствовал, как эта сила наполняет его ноги, бедра, распространяется на грудь, плечи и руки.
Он накопил этой силы столько, сколько мог, потом стиснул зубы и навалился на стальную решетку, пытаясь вывернуть ее из камня при помощи чистой, грубой силы.