Она была парализована, оглушена внезапной болью. Она опустила взгляд и заметила, что ее платье разрезано, словно ножом.
Из разреза текла кровь, пропитывая рукав. Ее подхватили чьи-то руки, кто-то звал ее по имени, затем рядом оказался Арарис, перевязывающий ей руку.
Снизу поднимался свет, красный и зловещий.
– Ох, кровавые вороны, – выдохнул Тави. Он повернул голову и пристально посмотрел на Арариса, его глаза были расширенными от паники. – Арарис, он упал на лужайку.
Арарис внезапно напрягся.
– Что? – Он поднялся и подошел к Тави, почти неся Исану, и поверх края акведука она смогла рассмотреть окружающую Серую Башню лужайку.
На ней разгорался огонь. Нет, не огонь, потому что настоящее пламя не бывает таким плотным и равномерным.
Огненные фурии пробудились к жизни.
Они приняли форму, напоминающую огромную собаку, размером почти с Брутуса, фурию земли ее брата. Но, с дрожью заметила Исана, были и отличия. Их задние ноги были слишком короткими, передние – слишком длинными, а плечи поднимались уродливыми горбами.
Хотя они выглядели твердыми, они состояли из тусклого, багрового пламени и пылали яростью и злобой. Язычки огня трепетали вокруг их плеч и шеи на манер гривы, а пелена черного дыма клубилась вокруг лап и тянулась позади.
Они внезапно двинулись как единое целое. Их головы повернулись, морды, похожие на волчьи, насторожились. Исана проследила направление их взглядов к…
К упавшему телу посла Варга. Две из горгулий лежали разбитые около него и не двигались, но остальные начали содрогаться и подергивать конечностями, неловко пытаясь восстановить равновесие и возобновить атаку.
Огненные собаки открыли их пасти и треск и рев голодного пламени пронзили ночной воздух.
Колокола продолжали звонить, и мужчины начали появляться на крыше Серой башни.
Выражение лица Тави застыло, и он обменялся взглядами с Китаи. Не говоря ни слова, он наклонился и погрузил свой длинный серый плащ в холодную воду. Арарис крутанулся к нему, прокричав:
– Нет!
Тави схватил один конец порванной веревки, все еще прикрепленной к акведуку, и прыгнул за край.
Исана резко выдохнула, когда ее сын бросился в омут злобных фурий и огня, но она была слишком ошеломлена, чтобы что-либо предпринять в связи с этим.
– О, – выдохнула она, на мгновение, думая что он сошел с ума, – О, дорогой!
Глава 36
Тави скользил вниз по остатку оборвавшейся веревки и размышлял, в своем ли он уме.
Ему повезло, что веревка была оборвана достаточно близко к концу, и он мог спускаться, пока его ноги оказались не более чем в десяти или двенадцати футах от земли.
Он соскользнул с веревки и попытался смягчить удар ногами от падения на землю, вытянув руки.
Это удалось бы лучше, если бы он не был одет во все доспехи, – подумал Тави, – но, по крайней мере, дерн газона был достаточно мягким, чтобы частично погасить удар.
Его опрокинуло словно порывом ветра, но он заставил себя встать на ноги, выхватил меч и бросился к Варгу, пока горгульи поднимались на лапы.
Он ни разу не замешкался и не замедлил шага, лишь снова потянулся к стали клинка, укрепляя ее структуру своей волей. Подойдя сбоку к ближайшей из двух горгулий, он издал вопль и взмахнул своим клинком низко над землей.
Сноп алых и лазоревых искр разлетелся там, где клинок коснулся каменной поверхности горгульи, и сталь клинка пронзила гранит, как будто это был заплесневелый сыр.
В удар было вложено так много сил, что, когда клинок прошел через одну заднюю лапу горгульи, Тави развернуло по кругу, и он оказался в одном шаге от следующей – как раз вовремя, чтобы повторить то же движение, целясь во вторую лапу, с новым яростным снопом искр и визгом терзаемого камня.
Горгулья опрокинулась набок, молотя передними лапами, – но Тави полностью разорвал ее первоначальную связь с землей, и горгулья начала разрушаться, начиная с обрубков отсеченных лап, словно истекала гравием.
Спутница горгульи, видимо, оценила опасность, которую представлял Тави, и переключила внимание с Варга на молодого человека. Прежде чем Тави пришел в себя после своей атаки, перед ним выскочила вторая горгулья, ревущая, словно небольшое землетрясение, приземлилась на все четыре лапы, и напала на него.
Тави понимал, что, если он дождется, когда горгулья нападет, она может лишь за счет инерции раздавить его в лепешку. Он использовал заклинание воздуха, и мир вокруг него замедлился до кристальной четкости, а его собственные движения казались ему размытыми и похожими на ленивый танец.