Наварис уставилась на Исану, замерев. Двигались только ее глаза.
– Вы лучше, чем он, Наварис, – сказала Исана. – Вы прикололи его к корпусу Мактиса как насекомое, и если бы он не бежал, все было бы кончено. Вы знаете, что побьете его, если будете бороться с ним. Почему бы не дать себе шанс стереть его имя и заменить его вашим? – Исана немного нахмурилась, и Тави услышал, ноту сочувствия в ее голосе, печаль коснулась ее глаз. – Что еще вы имеете?
Ноздри Наварис расширились, ее правое запястье задрожало. Появилась напряженность в ее худощавом теле, и ее дыхание немного ускорилось.
Затем она как будто съежилась. Ее веки приопустились.
– Тандус, – пробормотала она. – Армениус. Свяжите их. Мы берем их с собой.
Огромный мужчина, чей молот разбил стену, кивнул и склонился над Арарисом, заводя руки сингуляра за спину и связывая их прочной кожаной веревкой.
Другой мечник покачал головой.
– Мы не собираемся преследовать Сципио?
– Его имя не Сципио, – тихо сказала Наварис. – Это Тави из Кальдерона. – Она сделала резкое движение, ударив Исану по щеке тыльной стороной ладони со страшной силой, так, что сбила мать Тави на пол.
Ладонь Тави сжалась на рукояти меча, но он не поддался внезапному порыву гнева и остался стоять спокойно, скрытый в глубокой тени, отбасываемой небольшими магическими лампами.
– И нам не потребуется преследовать его, – тихо промурлыкала Наварис. – Он сам придет к нам.
Глава 44
Все шло как по маслу, и это заставляло Амару нервничать.
Вечерняя и утренняя практика под управлением Гая резко усилили способности Амары по установке завес. Это было не столько новое знание, а новый взгляд на известные методики.
Гай, казалось, обладал инстинктивной способностью выделять сильные и слабые стороны в волшебстве и показывал как применять ее лучшие грани таланта по новому.
К тому времени, когда солнце стояло высоко, Амара уже умела держать завесу около десяти футов в поперечнике и при этом тратила усилий чуть больше чем на полет.
– Великолепно, – сказал Гай, улыбнувшись. – Мне кажется, что вашим учителем магии воздуха был Маэстро Виркани.
– Да, – Амара вернула улыбку. Она даже не мечтала управлять такой большой завесой с такой, сравнительной, легкостью. – Да это он. Он был невысокого мнения о моих способностях, за исключением полетов.
– Мелочный старый козел, – пробормотал Гай подавляя кашель. – Он приверженец школы мысли, которая считает, что любое использование магии фурий должно ограничиваться только известными способами, поэтому нет никакой нужды учить различным подходам к решению задачи, поскольку известный способ самый лучший.
– Я никогда не думала о свете как о чем-то, принадлежащем к магии воздуха, – сказала Амара. – Только для создания линзы для дальновидения. Я могу целый день держать под контролем такую магию.
– В управлении фуриями воображение не менее важно, чем концентрация, – слабо прошептал Гай. – Имейте это в виду, когда пробуете новые трюки, графиня. Воображение. Различные способы визуализации вашей цели. Меня совсем не удивит, если в итоге у вас откроются вполне приличные способности к управлению погодой, стоит только захотеть.
Амара удивленно моргнула.
– В самом деле?
– Несомненно.
Бернард пробормотал:
– Немного ветра, чтобы унести отсюда всех этих насекомых, было бы очень кстати. Он прищурился сквозь траву на патрулируемый район. – Я все еще не уверен, что мы не должны действовать ночью.
– Конечно, мы должны действовать ночью, – сказал Амара. – Именно этого они и ожидают от тех, кто попытается проникнуть через пикеты. Они выставят больше людей в дозоры, и они будут более бдительными, но если мы попытаемся проскользнуть днем, люди будут менее внимательны и, скорее всего, будут отвлекаться.
Бернард нахмурился и кивнул.
– Но зато у них будет отличное освещение для стрельбы, если один из них нас заметит.
– А у нас будет достаточно света для бегства, или ты предпочитаешь бежать по незнакомой местности впотьмах?
Рот ее мужа кисло скривился.
– Я полагаю, нет никакого хорошего способа.
– Точно,- пробормотал Гай устало.
Бернард кивнул.
– Тогда сейчас ничем не хуже, чем потом.
– Ладно, – вздохнула Амара.
Бернард взялся за носилки Гая и кивнул Амаре. Затем он прикрыл глаза, и земля под ее ногами на миг вздрогнула, легкий толчок, едва уловимое движение. Мгновение спустя он повторился в ритме сердцебиения спящего человека.