Он упал на раненого Антиллара, прикрывая их обоих щитом, затем сверкнула сталь и Крассус появился рядом с ними, с длинным мечом в правой руке и изогнутым тяжелым канимским кинжалом в левой.
Крассус нанес два смертоносных удара меньше чем за секунду, заставляя канима отступить назад.
– Внутрь! – прокричал он, устремляясь вперед.
Атака не заставила себя ждать. Изящно выглядящая фиолетовая молния небесного огня обрушилась на него и взорвалась ослепляющей сферой жара и света.
Секунду спустя она пропала, оставив круг почерневшей земли с Крассусом в центре, нетронутым огнем, с кроваво-красными драгоценными камнями, сверкающими неярким светом, в рукояти канимского кинжала.
Недавние ликующие вопли канимских рейдеров внезапно стихли в то время как Антиллус Крассус дал волю силе, дарованной ему, как сыну Верховного Лорда Алеры.
Огонь охватил его лезвие и разошелся волной, настигая сотни нечеловеческих воинов. Где-то запела балеста, но лезвие Крассуса перехватило размытую стрелу и с фонтаном искр отклонило ее.
С его криком поднялся внезапный вихрь, закрутивший пепел, щебень, пыль со склона и собравший все это в плотное облако, защищающее остатки Первой Когорты от ока большинства врагов.
Маркус поднялся на ноги и схватил Максимуса за броню. Он потащил его назад, уперся в стену и передал его на руки другим легионерам через отверстие в стене. Он сам прошел через него, дрожа от усталости, и рухнул на землю в изнеможении.
Несколько секунд спустя через отверстие пробежал и Крассус, и полдюжины инженеров Легиона бросились вперед, положив руки на каменные стены. Отверстие дрогнуло и начало уменьшаться и за считанные секунды исчезло совсем, каменная стена стала целой и гладкой.
Снаружи, за стенами руин зазвучал тяжелый рев канимских рогов.
– Они отступают, – прокричал кто-то со стены, – они отходят назад!
– Лекарь! – Прохрипел Маркус.
Он повернулся к Максимусу, обнаружив того лежащим без чувств, обожженным и истекающим кровью.
– Лекарь!
– Тише, – произнес голос, – тише, Первое Копье.
Крассус отклонил Маркуса назад от Максимуса.
– Давайте, Фосс.
Маркус увидел их, уносящих Максимуса. Кто-то помог ему сделать несколько шагов и усадил спиной к стене.
Он обнаружил в своих руках кружку воды и выпил ее залпом, как и вторую и третью. Следом появилась еда, и хотя это было всего лишь незамысловатое пюре из овса, он опустошил миску и вылизал ее дочиста.
Только удовлетворив самые острые потребности своего тела, Маркус заставил себя оглядеться, снова собираясь с мыслями.
Леди Аквитейн, в своем одеянии прачки, уставилась на него ничего не выражающим взглядом. Затем она вернулась к раздаче таких же, как у него, мисок с пищей и пресной водой голодным и измученным легионерам, которые усеивали все руины неподалеку.
Остальная прислуга ухаживала за теми, кто получил незначительные травмы и приносила замену оружию, потерянному или сломанному в бою.
Измотанные в бою воины жадно заглатывали пищу, пили воду, или просто спали, лежа вповалку на земле, как это было после практически любого боя, а тем более такого напряженного, как этот. Маркус чувствовал себя, как тяжелый изношенный кожаный сапог, и ничего больше не хотел, кроме как присоединиться к ним.
Вместо этого он поднялся на ноги и принялся обходить прилегающий участок, где расположились его люди, пока еще не стемнело. Из восьмидесяти командиров первой когорты двадцать девять были все еще пригодны для выполнения обязанностей, в том числе он сам.
Четверть его легионеров были ранены и выведены из строя. Еще четверть погибли или пропали без вести. А на таком кровавом поле боя "пропали без вести", вероятно, означало, что они были слишком сильно изрублены, чтобы их могли опознать как погибших воинов Легиона.
Еще четверть его людей получили легкие ранения и ожидали своей очереди к целителям. Следуя беспощадной математике войны, получивших легкие ранения легионеров заклинатели воды Легиона лечили в первую очередь, чтобы они вернулись в строй.
Тех же, кто был ранен более тяжело, обычно стабилизировали и оставляли дожидаться, пока их смогут поставить на ноги.
Пока Маркус подсчитывал своих людей возле палатки целителей, он видел множество таких дожидающихся алеранцев.
Он проверил пятнадцать трибунов Легиона. Трое из них были мертвы. Еще трое были ранены и выведены из строя, в том числе Антиллар Максимус, травмы которого относили его к категории лиц, ожидающих дополнительной медицинской помощи. Подсчет потерь ужасал. Доклад Трибуна Снабжения – тем более.