Каним испустил злобный рык, начиная разбег, его меч стремительно покинул ножны, когда он бросился на Тави.
Тави совершенно не ожидал такой сильной реакции, но он был готов к действию с того момента, как слез с лошади.
Он занял скорости у фурий ветра и замедлил происходящее, обнажая меч, чтобы встретить канима, вобрал силу фурий земли и напружинил все тело, бедра, плечи и ноги, чтобы изо всех сил нанести удар по оружию канима.
Алеранский гладиус со звоном встретился с канимским клинком из кровавой стали, и разбил его вдребезги под скрежет рвущегося металла. Каним пошатнулся, теряя равновесие, и Тави ринулся вперед, нацелив низкий, широкий взмах меча на заднюю часть покрытой броней ноги канима.
Каним отдернул ногу подальше от удара, который мог бы разорвать сухожилия и сделать его инвалидом, и Тави протаранил его плечом в живот всем своим весом и мощью фурий, практически оторвав огромного волка-воина от земли, прежде чем с хлопком опрокинуть его на спину.
Воздух покинул канимские легкие, превратив рычание в кваканье, и прежде чем он смог снова вдохнуть, Тави зажал одно из широких ушей будто в железные тиски и приставил кончик меча к горлу канима.
– Я Руфус Сципио, – спокойно сказал Тави. – Капитан Первого Алеранского легиона. Защитник Элинарха. Я стоял перед бесчисленными рядами вашей армии один и без оружия. Я собственноручно убил Заклинателя крови Сарла. И, – добавил он, – я обыграл Насага в людус. Я пришел поговорить с Насагом, и ты отведешь меня к нему.
Воин-каним несколько секунд тупо смотрел на него. Затем он отвел взгляд в сторону и слегка склонил голову, обнажая горло.
Тави отпустил ухо канима и повторил его жест, только почти символически. Уши канима дрогнули, что Тави распознал как движение, означающее изумление.
Тави опустил меч и попятился, не позволяя себе расслабиться. Затем он вложил оружие в ножны и кивнул каниму.
– Вставай. Давай, шевелись.
Каним зарычал, пока поднимался, но потом снова склонил голову набок и махнул остальным канимам. Он повернулся к алеранцу-центуриону и произнес на искаженном алеранском:
– Я оставляю пост на твою ответственность, центурион.
Центурион перевел взгляд с канима на Тави, его лицо выражало множество сомнений, но он отсалютовал каниму в алеранской манере и начал отдавать приказы другим людям.
Каним рыкнул своим соотечественникам, и канимы построились вокруг Тави, который снова сел на лошадь и тронулся вперед, держась рядом с фургоном.
– Как он? – тихо спросил он Варга, глядя на мертвенно-бледное лицо Эрена.
– Спит, – ответил Варг. Каним придерживал перо, которое все еще торчало из разреза в горле Эрена, позволяя ему дышать.
– Алеранец, – сказала Китаи, с ноткой упрека в голосе. – Если я должна управлять фургоном, с твоей стороны было бы вежливым позволить мне поучаствовать в драке.
Варг тряхнул ушами от удивления.
– В следующий раз, – сказал ей Тави. Он взглянул на Варга и выгнул брови в немом вопросе.
– У тебя жуткое произношение, – сказал Варг. Он посмотрел на канимского воина, отдающего команды своим людям, когда их группа и ее новый конвой двинулись в путь. – Но ты заставил его тебя понять, гадара. Когда ты назвал его «бесполезным», возможно, это было больше, чем нужно, чтобы разозлить его.
Тави хмыкнул.
– Это слово оскорбительно для твоих соплеменников?
Варг снова фыркнул.
– Для несения такого рода службы в тылу часто назначаются чрезмерно агрессивные молодые воины, чтобы научить их сдержанности. Они зачастую на это обижаются.
Тави кивнул в знак понимания.
– Я только рад, что мне не пришлось никого убивать, чтобы пройти.
– Почему? – спросил Варг.
Тави оглянулся на канима. Вопрос был задан нейтральным, почти небрежным тоном, но Тави чувствовал, что для Варга это значило больше, чем он хотел показать.
– Потому что это было бы напрасным лишением жизни, которая могла бы пригодиться в другом месте, – сказал он.
Варг внимательно посмотрел на него.
– И, возможно, потому что не все твои соплеменники получают удовольствие от убийства ради просто убийства.
Тави подумал о холодных, как у рептилии, глазах Наварис и подавил дрожь.
– Возможно.
В груди Варга зарокотало низкое, задумчивое рычание.
– Я думаю, ты начинаешь понимать нас, гадара. И, возможно, я начинаю понимать вас.
– Это, – сказала Китаи язвительным тоном, – было бы замечательно.
Они добрались до Мастингса в самый разгар дня.
Тави сразу заметил, что канимы превратили город в настоящую крепость с несколькими рядами земляных валов и частокола, окружающими созданную из прочного монолита наружную стену, которая дополняла крепостные стены высотой целых тридцать футов вокруг самого города.