Октавиан вздёрнул голову, его взгляд стал твёрже камня, а выражение лица — спокойным и строгим, как гранитные горы.
— Легионы — по-прежнему наш меч! Они — по-прежнему наш щит! И они будут защищать нас от этой угрозы, поскольку они способны сражаться. Через тысячу лет, когда нынешние события станут историей, этот период люди будут называть самым ужасным в нашей эпохе. И через тысячу лет они всё равно будут помнить о нашей доблести, о нашей силе. Они будут знать, что дом Гаев отдавал свои жизни и проливал кровь, воевал с мечом и фуриями против этого врага, и что вся Алера пошла в бой вместе с нами! Они будут знать, что мы алеранцы! И что эта земля — наша!
Всплеск эмоций захлестнул Инвидию. Он был настолько сильным, что она упала на одно колено. Величие и надежда, ужас и ярость — все сплелось в один клубок и было неотделимо друг от друга.
Она старалась усилить магию металла, чтобы притупить воздействие эмоций, как вдруг в каком-то тусклом, затуманеном уголке ее сознания возникла мысль, что волна, захлеснувшая ее, пришла со стороны маленького покоренного стедгольда.
Октавиан продолжал, его голос стал тверже и спокойнее прежнего.
— Как и вы я видел лицо врага, я слышал ее предложение о мире. Но не дайте себя обмануть, мои соотечественники, она обещает вам мир, ну что же, покой на кладбище действительно нарушается редко. Тот мир, который она предлагает ни что иное, как полное уничтожение всего нашего вида, и тех кто живет сегодня, и тех кто еще не родился. Она просит нас лечь на землю и покорно ждать пока нам перережут горло, пока вся кровь не вытечет до полного исчезновения нашей расы.
Его голос смягчился.
— Вот мое слово: свободные люди Алеры — свободны. Они вольны поступать, как считают наилучшим. Они вольны выбирать, какими мерами они хотят обеспечить безопасность своих близких. Особенно для тех, кто оказался за линией фронта, понятно, что некоторые из вас могут искать безопасности в капитуляции. Это выбор вы должны сделать в вашем собственном сердце. Когда ворд будет побежден, не будет никаких обвинений, независимо от вашего решения.
Но вам, Гражданам Империи, так долго наслаждавшимся властью и привилегиями своего положения, пришла пора доказать вашу ценность. Действовать. Бороться. Вести тех, кто оказался рядом с вами. Любой гражданин, сдавшийся ворду, в глазах Короны будет рассматриваться, как предатель Империи.
Я могу вам обещать только одно: тот, кто борется, не будет бороться в одиночестве. Вы не будете забыты. Мы придем к вам на помощь. Мой дед сражался с вордом зубами и ногтями. Он сражался до самой своей смерти, чтобы защитить жизни своего народа. Гай Секстус установил стандарт, по которому наши потомки будут судить всех нас. И я не приму меньшего от других Граждан Империи. Ни от вас, ни от себя самого.
Наш противник силен, но не бессмертен. Расскажите своим друзьям и соседям то, что вы услышали сегодня. Поднимайтесь. Боритесь. Мы идем к вам. Мы выживем.
Изображение на минуту замолкло и затем бесстрашно обернулось прямо к королеве ворда.
— Ты.
Инвидия перевела дух и взглянула на другие бассейны.
Водяные фигуры исчезли.
— Это он — прошипела Инвидия.
— Это послание Октавиана.
— Ты — произнес Октавиан, пристально глядя на королеву ворда.
— Ты убила моего деда.
Королева ворда вздернула подбородок.
— Да.
— Я дам тебе шанс, — сказал Октавиан, его голос был холодным, спокойным и от этого еще более угрожающим. — Уходи из Алеры, беги назад в Канию, возьми с собой любого, кого хочешь спасти.
Королева усмехнулась, уголок ее рта слегка подергивался.
— Почему же я должна сделать это?
— Потому что я приду, — произнесло изображение Октавиана. — За тобой.
Королева застыла, как камень.
— Когда я закончу, — пообещал Октавиан, — ничего не останется от твоего рода, кроме рассказов. Я сожгу ваши дома. Я похороню твоих воинов.
Его голос стал еще мягче.
— Я сделаю так, что небо над тобой станет черным от воронов.
Образ Гая Октавиана растаял в воде с изяществом, говорящем о превосходном контроле.
Когда он исчез, водоем стал совершенно неподвижным.
Королева ворда медленно надвинула капюшон.
Потом запахнула плащ, хотя Инвидия великолепно знала, что она нечуствительна к температуре.
Несколько секунд ворд не шевелился — потом, внезапно, она издала шипение и обернулась, подпрыгнув в воздух, призвала порыв ветра, поднявший ее в высь, и помчалась к маленькому стедгольду.
Призвав фурий, Инвидия бросилась в догонку за королевой и настигла ее уже на подлете к стедгольду. Они спустились вместе, приземлившись на центральном дворе. Королева кинулась к одному из домов, разнесла дверь в щепки и ворвалась внутрь.