— Ваш русский язык столь же совершенен, сколь и вы сами, — я начинаю разговор с банального комплимента. — Кто был вашим учителем?
— Меня обучал выходец из России, довольно известный русский писатель и дипломат, он и привил мне любовь к вашей культуре и языку! У нас немало своих талантов, но Александра Пушкина я люблю даже больше, чем Ибрагима Фехми!
— Сейчас самое время прочесть вам стихи, но я не фанат поэзии — признаюсь как на духу!
— А как же девушки? Романтические знакомства, прогулки по старым улочкам Москвы и чтение виршей под луной?!
Она это серьезно говорит или отрабатывает образ? Смотрю в бездонные карие глаза и, не в силах оторваться от них, не нахожу ответа. Мы кружим среди других танцующих пар, внимание которых сосредоточено на нас, но мне наплевать.
— Честно вам сказать...
— Простите, я не подумала, что с вашей внешностью весь этот романтический флер не нужен, достаточно просто улыбнуться и подмигнуть! — шепчет Кара мне на ухо.
Я улыбаюсь во все тридцать два зуба и подмигиваю. Девушка заливисто смеется, запрокинув голову, и я понимаю, что от ее близости теряю свою.
— С вами я готов гулять по пустынным улочкам Москвы, — признаюсь я. — И кто сказал, что читать стихи должны парни? Почему не девушки? Вы мне прочтете?
— Обязательно! — турчанка с готовностью кивает. — Я приехала в Россию, чтобы увидеть Москву. Всего на пару дней. До Инициации осталась неделя, и, как вы понимаете, после нее визит будет невозможен!
— Жаль! — искренне отвечаю я. — Значит, наша сегодняшняя встреча — единственная?!
— Вас это печалит?
— У нас в России есть выражение «Жить одним днем». Обычно в него вкладывают негативный смысл, но я не согласен с такой трактовкой!
— Это калька с латинской фразы «Carpe Diam» — лови момент. Вы всегда следуете данному правилу?
— Только в такие фантастические вечера, как этот!
Музыка смолкает, но мы размыкаем объятия не сразу. Я беру девушку под руку и под пронзающими нас взглядами многочисленных гостей веду к уставленным шампанским столикам. Мы пьем холодный напиток, не отрывая друг от друга наэлектризованных взглядов, и я совершаю необдуманный поступок. Как раз таких рискованных решений я обещал избегать Великому Князю.
— Не желаете прогуляться по старинным улочкам Москвы? — предлагаю я.
— Я не могу покинуть гостей, вечер еще не закончен, но у меня есть встречное предложение — хочу провести небольшую экскурсию по особняку нашего посольства...
И снова чистый и непорочный взгляд, снова возникает ощущение, что за словами девушки не кроется никаких завуалированных намеков. Иногда банан — это просто банан, говаривал мой бывший друг Карась, но интуиция подсказывает, что в данном случае все обстоит иначе.
Еще пара бокалов, и мы выходим из зала. Я — в мужскую комнату, а принцесса — в женскую. Через несколько минут встречаемся на втором этаже, на лестнице, у бюста какого-то героя Османской Сатрапии. Охрана, видимо, уже предупреждена, потому что здоровенные амбалы пропускают меня в зону, закрытую для гостей, без возражений.
— Я хочу почитать вам стихи! — заговорщицки произносит Кара, берет меня за руку и ведет по коридору, устланному толстым, бесконечным ковром.
Убранство здесь соответствует моим ожиданиям: восточный колорит проявляется в каждой детали — от витых позолоченных люстр на потолке до чеканных картин с изречениями Темного Пророка на стенах. Сделав несколько поворотов, мы попадаем в тупик и останавливаемся у резной двери без номера.
— Проходите, — приглашает Кара и распахивает ее. — Это мое скромное обиталище.
— Только после вас, — галантно отвечаю я и пропускаю даму вперед.
Спальня похожа на первоклассный и абсолютно безликий гостиничный номер все в том же восточном стиле. Огромная кровать под бархатным балдахином занимает почти все свободное пространство, оставляя место лишь для небольшой кушетки и кофейного столика, заваленного книгами. Кара выбирает из стопки потрепанный томик в красном переплете и безошибочно открывает его на нужной странице.
— Вы готовы? — спрашивает она.
Я молча киваю. Пришедшая на ум двусмысленная фраза «Всегда готов» застревает у меня в горле.
Я целовала и знала Губ твоих сладких след, Губы губам отдавала, Греха тут великого нет.
От поцелуев губы Только алей и нежней. Зачем же они так грубы, Мысли твои обо мне?