Несмотря на чудовищную усталость, меня переполнял гнев. Гнев и Сила, щедро транслируемая Кристаллом в Осколок на моей груди. Я снова ощущал невообразимую мощь. Не только чувствовал ее, но контролировал и мог осознано ею управлять.
Гнев не утихал несмотря на попытки успокоиться и воспринять ситуацию разумно. Великий Князь снова окунул меня в дерьмо по самую макушку, но результата добился. А я таю в сердце обиду и, закусив губу, рисую в воображении картины мести, как маленький несмышленый мальчишка.
Месть! Это слово сладко звучит даже в мыслях. Наверное, во мне говорит мое темное начало: в душе снова просыпается неукротимая жажда разрушения. Мной овладевают те же ощущения, что и на ступенях Храма Разделенного. Несколькими этажами ниже горит яркий фиолетовый сгусток — я вижу его сквозь стены и перекрытия. Великий Князь сидит в своем кабинете.
Мощным ударом Силы я выбиваю железную плиту под ногами из пазов, и спускаюсь на ней под скрежет сминаемых ступеней лестницы. Стены окрашиваются в фиолетовый цвет, выгибаются наружу, и сирены сигнализации взрываются истошным воем. Я крушу все, кроме камер — пусть они запишут последние минуты моей непутевой жизни!
Система безопасности останавливает движение скоростных лифтов, но они мне не нужны: я окутываю тело мерцающим фиолетовым Покровом, выламываю железные створки из проема и отбрасываю их за спину.
Прыгаю в шахту лифта, хватаю трос и скольжу вниз с головокружительной скоростью. Достигнув нужного этажа, срываю очередные лифтовые двери с креплений и прыгаю в холл. На меня испуганно таращатся шестеро Имперских Гвардейцев в боевой броне. Они даже шлемы не надели, вояки плюшевые!
Ускорившись, вырубаю парней точными ударами в грудь. Бойцы не успевают достать пистолеты. Бесчувственные тела оседают на мраморный пол, а я иду дальше.
В коридоре мне навстречу бежит еще десяток бойцов Императорской Гвардии — что они все здесь делают? Перегораживаю коридор и методично выбиваю их одного за другим. У двоих последних вырываю из рук автоматические пистолеты и разряжаю их в потолок.
Конибродский выскакивает из Приемной с округлившимися от страха глазами и выставляет перед собой руки, будто хочет от меня защититься.
— Остановитесь, Князь! — истошно вопит он. — Там Им…
Я отбрасываю его в сторону и врываюсь внутрь. Между мной и дверью в кабинет Шувалова стоит Бестужев-старший. Его Зеленый Покров ярко мерцает, а глаза светятся двумя изумрудами. В них нет страха — князь готов к бою. Что ж, умирать — так с музыкой!
Мечу два магошара из-за спины и смещаюсь вправо. Затем — еще два и ухожу влево. Пуляю следующую двойку, отступаю и делаю шаг назад. Отправляю в полет новую пару, пригибаюсь и перекатываюсь вправо, за секретарский стол.
Удар длинной зеленой булавы превращает его в груду щепок, и я едва успеваю уклониться от обрушившегося на меня наконечника. Сжимаю его в ладонях, словно в тисках, и дергаю на себя. Бестужев подается вперед, а затем конструкт тает, и, влекомый инерцией, я падаю на спину.
Князь атакует меня зелеными плетьми в руку толщиной. Они со свистом режут воздух, и я попеременно перекатываюсь вправо и влево, уходя от смертоносных ударов. У меня нет опыта сражений с применением Силы, и я не уверен, что мой Покров защитит от подобных атак.
Из коридора доносится топот множества ног — видимо, прибыло подкрепление. Я запечатываю дверь непроницаемым щитом, мечу в Бестужева горсть вращающихся фиолетовых лезвий и бросаюсь вперед следом за ними. У меня за спиной вспыхивает яркий зеленый огонь, я падаю на пол и вжимаюсь в дымящийся османский ковер. Над головой проносятся осколки, и меня осеняет: я действую неправильно!
Мое тело окутывает Покров, его энергия защитит меня даже от автоматных пуль, но я по привычке бьюсь так, будто остаюсь уязвимым для острой древесной щепы. Медленно поднимаюсь во весь рост и иду на ошалевшего Бестужева. Он явно не знал, что я овладел Силой.
— Я был прав, красавчик! — медленно произносит он и опускает руки, предлагая поговорить. — Ты — агент Темных?!
Я криво улыбаюсь. Все это похоже на третьесортный сериал, в котором антагонист и протагонист сотрясают воздух вместо того, чтобы решить давний спор в старой доброй драке.
— Может быть, я и сам — Темный?! — вопрошаю я, зажигая фиолетовые радужки на полную. — И читаю твои гнусные мыслишки?!
В зеленых глазах мелькает сомнение и испуг. Они мимолетны и едва заметны, но сигнализируют, что Бестужеву есть, что скрывать. Князь делает шаг назад и отрицательно мотает головой.
— Блеф! — говорит он и улыбается. — Для настоящего Темного в твоих глазах слишком много цвета!