Я уклоняюсь от ударов узкого лезвия и медленно сокращаю дистанцию. Мечи в моих руках удлиняются, и наше оружие скрещивается все чаще, высекая ослепительно-белые искры. Глядя на результат, я понимаю, почему никто не может противостоять фиолетовым магам. Зеленые конструкты Бестужева не отражают моих ударов, а поддаются им, словно бронза — остро наточенной стали.
На клинке Князя появляются белые разрезы, и лезвия моих мечей погружаются в его зеленое мерцание все глубже и глубже. Магия одаренных может защитить от самого страшного оружия бездарей, но бессильна перед натиском такой же энергии более высокой частоты.
Бесполезные доспехи князя растворяются в воздухе, и между нами встает зеленая стена. Я рассекаю ее мечами, и передо мной возникает следующая. И следующая. И следующая. Бестужев отступает и, наконец, упирается спиной в стену. Его лицо бледно, как лист бумаги, это заметно даже сквозь зеленое мерцание.
Я атакую. Просто прыгаю вперед, проламывая очередную светящуюся стену, и начинаю молотить князя кулаками. Это очень странное ощущение. Мой Покров сталкивается с его, боли я почти не чувствую, а места соприкосновения наших энергетических коконов вспыхивают слепящим белым светом.
Я останавливаюсь лишь тогда, когда Бестужев тяжело оседает на пол, и Покров, окутывающий его тело, гаснет. Князь закрывает глаза и теряет сознание. Сейчас я могу убить его одним ударом, но не делаю этого. Не потому, что боюсь, а потому, что на самом деле Командир Императорской Гвардии мне не враг. Он просто цепной пес, заблудившийся в придуманных им же подозрениях.
Я выбиваю дверь ногой и врываюсь в кабинет Шувалова. Старик расположился в кресле, напротив него спиной ко мне сидит гость в темно-зеленом костюме, и оба они накрыты фиолетовым куполом, блокирующим звуки и энергетические потоки. Великий Князь еще не в курсе моего очередного художества!
Я бью Силой за мгновение до того, как Шувалов поднимает взгляд на меня. Он мгновенно выпрыгивает из-за стола, пролетает над головой посетителя, приземляется между нами и закрывает его собой.
Защитная сфера гаснет, гостя окутывает темно-зеленый Покров, а я продолжаю наносить удар за ударом, выплескивая гнев. Я прекрасно понимаю, что они не способны причинить вред Великому Князю, но не могу устоять перед искушением отомстить, пусть даже и по-детски.
Фиолетовые волны крушат все вокруг, раздается оглушительный грохот и треск бронированного стекла, но старик не обращает на это внимания. Окутанный Покровом насыщенного фиолетового цвета, он идет мне навстречу, вздрагивая от каждого моего удара, и широко улыбается.
Я выдыхаюсь и опускаю руки. Осколок на груди пылает, словно кусок раскаленного металла, а мой тренировочный костюм превратился в лохмотья. Великий Князь подходит ближе, обнимает меня за плечи, поднимает над полом и кружит в воздухе, как в Храме после Инициации. Из фиолетовых глаз катятся слезы счастья, и мой гнев улетучивается без следа.
Наконец, он прекращает сумасшедшее кружение и ставит меня на пол. Я смотрю на улыбающееся лицо наблюдающего за нами посетителя, а затем поднимаю глаза на портрет на стене.
Император? Здесь? Тьма меня забери!
Остатки моего боевого пыла рассеиваются, словно туман, вместе с защищающим меня Покровом.
— На ловца и зверь бежит! — невозмутимо заявляет Самодержец Всея Руси и подмигивает, будто устроенный мной погром — нечто само собой разумеющееся.
— Простите, Ваше Величество, — только и могу промямлить я, и кланяюсь. — Мы с Великим Князем не закончили боевую тренировку…
— Хорошую смену вы себе вырастили, Игорь Всеволодович! — говорит Николай Романов, поднимаясь с кресла и оглядывая разнесенный вдребезги кабинет.
Я чувствую опасность инстинктивно, видимо, это часть дремлющего во мне Дара Темных. Стремительно оборачиваюсь и вижу в дверях едва стоящего на ногах Князя Бестужева. Вижу прищуренные светящиеся глаза, направленные на меня руки и зеленый магошар в его ладонях.
Сгусток огня разрастается и выстреливает в меня. Я ставлю щит, но опаздываю. Опаздываю катастрофически. Щит наливается свечением и Силой, но не успевает обрести мощь. Темно-зеленый снаряд пробивает его, врезается мне в грудь, и я сгораю в ярко-зеленом сиянии.