Глава 14. Почти.
Вы когда-нибудь чувствовали, что внутри вас что-то рвётся? Обрывается, словно нитка, и все. Больше ничего нет. Весь мир рушиться перед глазами, краски исчезают, и ты останешься наедине со своими страхами. Они открываются тебе, становятся больше, страшнее, обволакивают и сводят с ума. И ты поддаешься – тонешь, позволяешь себя топить.
Я это чувствую не впервые.
Дрожащими руками я достала из сумки уголек и нож. Рик застыл, понимая, что я собираюсь делать. Прямо на льду рядом с нами, угольком нарисовала пятигранную звезду. Из сумки достала небольшие кварцы, аккуратно расставила на концы звезды. А ещё кортик. Совсем не большой, но удобный и очень острый. Его мне еще дедок-охотник дал взамен на то, что я ему показала дорогу из леса, когда он заблудился.
Молча приложила нож к внутренней стороне ладони, и надавила на кожу. Резкая боль пронзила руку, из глаз брызнули слёзы, но сильно сжав зубы, я сдержала крик, слабо простонала, и прошептала:
– Марбас, приди.
Крупные капли крови упали на середину звезды и лёд моментально впитал её, окрашиваясь в насыщенный красный цвет. Постепенно, словно изнутри, лёд подсвечивался бордовым светом.
Я молча, со слезами на глазах, окровавленной рукой, смотрела на звезду, желая всем сердцем вернуть Ивара. Увидеть его усмешку, синие, пусть и холодные, глаза, даже ненавистный взгляд. Я привыкла к его обращению ко мне, и не могу допустить смерти. Просто не могу. Даже думать об этом страшно. Невероятно страшно, одиноко, и хочется кричать от боли в душе, которая, словно чернила на бумаге, расплываются и становятся все больше и больше. До боли кусаю губу, пытаясь отвлечься, переключиться, сделать хоть что-нибудь, но никакая физическая боль не сравнивается с душевной. Демоны, убейте кто-нибудь меня, я устала это переживать.