Он умер вместе с ней.
Я зажмурилась сильнее, боясь открыть глаза. Не хочу ничего видеть. Хочу умереть. Просто лечь, закрыть глаза, и ничего больше не чувствовать. Обняла себя за плечи, и спрятала лицо в коленях. Не хочу. Ничего не хочу.
Тишина растягивала время, словно нить, давила со всех сторон, забирая последние остатки желания жить. Я видела могилы за забором, высокие деревья, припорошенные снегом, и белые сугробы. Но все это было мертвым, стояло в полной тишине, не подавая признаков жизни. Словно, каменные статуи, жизнь на кладбище замерла. Время, как будто застыло, и лишь мои жалкие попеременные всхлипы давали знать, что часы-то идут.
– Се... Селена,– заикнувшись прошептал Рик.
Отвечать не стала. Только сильнее сжала колени, и зажмурилась. Голова уже не болела, а раскалывалась, и умереть хотелось ещё больше. Исчезнуть, забыться, только не видеть этого ничего.
– Селеночка, повернись, пожалуйста, очень прошу.
Не хочу. Не хочу поворачиваться. Что там можно увидеть? Я слишком слаба – не смогу.
– Он, кажись, оживает, дура!– психанул Марбас.
– Что?– шёпотом спросила, приподняв голову. Солёная слеза скатилась по губе, закатилась в приоткрытый рот. Облизнула губы, утерла щеки, и... Медленно повернулась к дракону. Присела на колени, рассматривая бледное лицо в чёрных полосах.
Стало ещё хуже.
– С чего вы взяли? – слёзы снова навернулись на глаза.
Отвечать они не стали, ибо дальше произошло невозможное! Полосы постепенно отступали. Медленно, словно краска по лицу, аккуратно, и нехотя, они уходили, возвращали здоровый цвет кожи.
Я, не веря собственным глазам, схватила его за руку, внимательно рассматривая ладонь и пальцы. И тут яд отступал. Медленно, но он это делал! Я задохнулась от радости, прикрыла ладонью рот, слезы таки скатились по щекам.
Ивар вздохнул.
Жадно, коротко, заметно дрогнув, он вздохнул! Ресницы затрепетали, и я отпустила драконью руку. Эта рука же наоборот сжалась во внушительный кулак, и полосы начали уходить быстрее. Ещё секунда и их не было видно на открытых участках тела.
– Ай да драко-он!– оценил Марбас, поправляя манжеты. – Пока он совсем не очухался, я пойду. Нельзя, что бы кто-то чужой видел демона.
– Я думала демонам все можно,– пробормотала, отползая назад.
– Правильно думала, деточка. Запрещено нам совсем мало. Не такие уж мы и благородные существа. Правило созданы для того, чтобы их нарушать! Зато вот у драконов есть отдельная книженция с правилами поведения и запретами в общем имеется. Что-то вроде своего кодекса. Спроси как-нибудь. А я пойду. Прощайте, господа.
Демон поклонился, и начал исчезать.
– Прощайте, прощайте, – кивнул Рик. Когда Марбас совсем исчез – беззвучно, не оставив и магического следа – кот недовольно проворчал: – Он каждый раз говорит "Прощайте"?
Молча кивнула, не отрывая взгляда от дракона. Ибо правда уже в третий раз слышу от него такое прощание, да и вижу самого демона ровно столько же.
Ивар открыл глаза, и... Я до боли закусила нижнюю губу, ибо радужка оказалась чёрной. Полностью чёрной, и сливалась со зрачком. Рик неприлично ругнулся и попятился назад. Но Ивар опять закрыл глаза, и почти моментально открыл, но чёрный цвет начал отступать – возвращался яркий синий.
Я вздохнула, чувствуя облегчение, и улыбнулась. Не знаю почему. Просто вмиг стало так легко, словно все невзгоды исчезли.
Рик подкрался к дракону, понюхал его щеку:
– Снегови-ик?– вкрадчиво протянул. А потом очень деликатно спросил: – Ты живой?
– Какого демона вы тут делаете? – проворчал недовольно дракон, морщась и отворачиваясь от усов кота. Понимаю его, ибо Рик постоянно щекотит меня. Особенно по утрам. А я... Улыбнулась. Улыбнулась легко, понимая, что все по-прежнему хорошо (по-своему хорошо), и Марбас оказался совестным демоном и вообще. Вот просто стояла в слезах и улыбалась.
– Ой, чет тошнит,– морщился, поднимаясь Ивар. Поднял глаза на меня снизу вверх. – Ты в курсе, что у тебя кровь?
– М?– не поняла просто.
А боль как будто бы ждала, пока о ней напомнят. Ладонь неприятно горела и ныла, а кровь все текла тонкой струей и капала на тонкую корку льда и снега.
– Да, прости, – совсем как-то стыдно стало, и я отвернувшись, спрятала руку, да и лицо тоже. Сжимать не стала – больно же. Зато в сумке нашла бинт и решила, что возиться с обработкой не буду, сделаю лучше это в гостинице, главное, Люси не пугать. Не особо люблю рассказывать о своих проблемах. Но вообще уже хотелось поболтать с ней и снять напряжение хотя бы на секунду. Удивительно иметь друзей. Вы делите все невзгоды пополам, даже не рассказывая всё-всё, но все равно становится легче. Возможно, я мало знаю о дружбе, но... Хочу узнать больше.
Потом пришла к выводу, что юбка и плащ в крови. Шляпка уцелела, но даже на сапогах были капли. Ну, прекрасно.
– И чего ты ревела?– спросил дракон.
Чего я ревела? Ты хочешь знать причину моих слёз?
– С чего ты взял, что я ревела?– зло дернула замочек сумки.
– Ты вся в слезах, – продолжал давить нагло и вообще назывался на пару проклятий.
– Это не слёзы, – буркнула, шмыгнув носом. – Глаза просто вспотели.
И молча указала на поле вокруг, доказывая то, что причины попотеть были. А потом забрала кортик, сумку, и молча направилась подальше отсюда – то есть, в гостиницу. Рик и Ивар остались на месте. Плевать на них. Живы, здоровы, значит, дальше разберутся сами.