– Начнем? – поинтересовался я, прикидывая, какие шансы у меня отделаться легкими телесными повреждениями.
– Отказаться от боя не хотите? – усмехнулся Голицын. Взгляд, брошенный на кольцо, от него не укрылся.
– Гражданину не пристало отказываться от боя, Петр Михайлович, – покачал головой я. – Видит Бог, я не виновен перед вами – но, если вы хотите получить удовлетворение, вы его получите.
– Что ж, нападайте, молодой человек.
– Нападайте вы. Я не имею к вам претензий.
Голицын начал наступать. Стандартная позиция, выпад, поворот. Отбил мою шпагу, контратаковал. Двигался он неспешно, и все его действия очень напоминали движения моего нового учителя фехтования. Словно бы он и в самом деле решил преподать мне урок – но не хорошего тона, а боя на шпагах.
Ложное движение, выпад, тоже оказавшийся ложным, неудачная контратака с моей стороны – и Голицын зафиксировал шпагу в сантиметре от моей груди.
– Попался, – констатировал он, довольно усмехнувшись.
– Признаю себя побежденным. – Я опустил шпагу.
– Нет дерись! – возмутился Голицын. – Я не получил должного удовлетворения! Вперед!
Мы опять начали фехтовать. Как я ни старался, ни увеличивал темп, поймать мастера мне не удалось ни разу. Не то чтобы ударить на поражение – даже зацепить его не представлялось возможным. А двигался он теперь на удивление быстро и ловко. С трудом верилось, что этот человек мог споткнуться на выходе из автобуса и тем более выронить клинок. Одышки тоже не было.
– Огнестрельным оружием хорошо владеешь? – поинтересовался Голицын после очередной быстрой атаки.
– Лучше, чем шпагой, – зачем-то признался или похвастался я. – Только из армии вернулся, если вы не догадались.
– Да все я понял… Работа тебе нужна?
Я вздрогнул.
– В каком смысле?
Голицын вновь остановил шпагу – на этот раз около моего горла.
– Тебя слишком легко смутить. Это не очень хорошо.
– Я только начал тренировки по фехтованию. В армии мы занимались другим, не было возможности посещать тренера.
В конце концов, я не совсем дурак, и теперь, когда Голицын мне представился и два раза не использовал возможность ударить наверняка, понял, что его вызов был лишь предлогом посмотреть, как я фехтую. Но для этого ведь существуют и более простые способы. Значит, цель у него другая. Выяснить, как я поведу себя в экстремальной ситуации. Но откуда он меня знает? Как нашел?
Глупо верить в случайные встречи на улице. Шел по улице князь Голицын, встретил подтянутого молодого человека и решил проверить его на прочность. Чтобы дать какое-то важное поручение… Нет, так не бывает!
Может быть, он просто сумасшедший, хоть и Голицын? Или бандит? В конце концов, и дворянин может быть бандитом – в истории случалось всякое. Но вот то, что он мастер академической школы… Как ни парадоксально это звучит, редко человек, достигший такого мастерства в фехтовании, становится на антиобщественный путь. А если и становится, то долго не живет. Так что скорее всего это самый настоящий Петр Михайлович Голицын. Вполне адекватный. И совершенно непонятно, чего он от меня добивается.
– Будем продолжать бой? Ты не хочешь взять реванш?
– Вряд ли мне это сейчас удастся. Может быть, через год или два.
– Разумно. – Голицын широко улыбнулся. – Тогда одевайся. Замерзнешь. У меня к тебе есть разговор.
– Я догадался.
– Вот как? О чем же ты еще догадался?
– Больше пока ни о чем.
– Что ж, наверное, у тебя просто мало информации.
Из бокового кармана пиджака Голицын достал серебряную звезду и прицепил ее к лацкану пальто.
– Вы – шериф? – Вопрос был лишним, но должен же я был как-то обозначить факт того, что сообразил, с кем имею дело. – В чем-то меня подозреваете?
– А есть в чем? – поднял брови Петр Михайлович.
– Нет. Насколько я знаю, нет. Но это единственное разумное объяснение тому, что шериф такого большого города решил заняться мной лично.
– Наш город разбит на округа, поэтому шерифов несколько. Ты не знал? Я работаю в Западном округе – там же, где и живу. Но и там подопечных хватает, ты прав. А больше объяснений моего интереса к тебе не имеется?
– Нет.
Петр Михайлович надел пальто, ловко приладил перевязь с клинком, хлопнул меня по плечу:
– Ты не так уж плохо дерешься. Хорошая физическая форма, а опыт и навыки – дело наживное. Мне нужен помощник. Я подбираю кандидатуру. Тебя рекомендовал Зарубин – сказал, что ты только что вернулся из армии, на работу пока не устроился, из хорошей семьи… Вот я и решил посмотреть на тебя – не слишком ли горяч, не очень ли робок.
Вот оно что… Стало быть, обо мне Голицыну рассказал учитель фехтования. С ним они, наверное, прекрасно знакомы.
– И какое мнение вы составили?
– Все нормально. Драться на меня прямо в автобусе не бросился, но и дуэли не испугался.
– Я гражданин.
Мы направились к остановке. Я шел слегка позади, и Голицын поворачивался ко мне вполоборота, когда что-то говорил. Профиль его был по-настоящему благородным: волевой подбородок, нос с горбинкой, высокий лоб.
– Понимаешь, и граждане бывают всякие… Собственно, я не думал, что ты робкого десятка. Но робость – еще не самое плохое качество. Задиры мне не нужны тем более. Сколько человек ты убил на дуэлях?
– Пока ни одного, Бог миловал.
– А дрался сколько раз?
– Раз пять доводилось. Но все больше тупым оружием. Еще в школе.
– Что ж, и в досье твоем так написано, но досье не всегда отражает истинное положение дел. Словом, если хочешь, можешь поступить ко мне помощником. Сначала, конечно, испытательный срок – пару недель. Если ты подойдешь работе, а работа подойдет тебе – останешься.
На остановке по-прежнему было мало людей. Голицын поднял руку, подзывая таксиста, который переминался с ноги на ногу возле торговок семечками.
– А где я вас найду?
Петр Михайлович засмеялся.
– Будущий помощник шерифа не должен задавать таких вопросов. Мы не подменяем полицию, но очень часто нам приходится вести свое расследование. Если ты не знаешь, как найти человека, который не скрывается, вряд ли найдешь того, кто захочет от тебя спрятаться.
Таксист, мужичок с не очень густой темной бородой – не знаю, почему но таксистами у нас все больше работают выходцы с Кавказа, – заговорил быстро и с придыханием:
– Куда ехать, господа? Домчу быстро, скользь какая – быстрей ни с кем не доедете… У меня резина шипованная.
– Мы не спешим, – спокойно ответил Голицын. – Так что не гони. Я тебя подвезу, Никита, садись в машину.
– Спасибо, мне недалеко…
– Тем более. Да и разговор не окончен.
Мы сели на заднее сидение старенького «Руссо-Балта». Голицын приказал водителю ехать в центр, ободряюще улыбнулся мне, задернул шторку, отделяющую пассажиров от таксиста. А я продолжил начатую тему:
– Вообще говоря, найти вас, наверное, не так сложно. Служба шерифов имеет какую-то штаб-квартиру. Только я пока не знаю, где она и когда вас можно там застать. Впрочем, наверное, можно позвонить? Телефон шерифа наверняка известен всем справочным бюро?
– Точно. Сразу видно, что закон ты прежде не нарушал, да и от нарушений закона не страдал – слишком мало знаешь о нашей работе. Что же ты, и фильмов о шерифах не смотрел?
– Да в армии как-то не до кино было. А в детстве я больше фантастикой увлекался.
– Понятно. Хотелось бы еще немного с тобой побеседовать, выяснить некоторые вопросы. Ты не слишком спешишь?
– Ну, не то чтобы спешу… Но и не прогуливался без дела. Утром я собирался посетить потенциального работодателя.
– Давай позавтракаем вместе? Ты уже завтракал?
– Нет.
– Как другой потенциальный работодатель, я угощаю. Идет?
В который раз за сегодня ему удалось меня смутить. Как ответить на такой вопрос? Позавтракать вместе с шерифом, мастером академической школы фехтования и вообще интересным человеком, поговорить о будущей работе, несомненно, стоит. Но Голицын сразу заявил, что он угощает – то есть, радостно согласившись, я могу показать себя падким на дармовщину. А заявление «я привык сам платить по счетам» будет грубым и неуместным в разговоре с уважаемым человеком. Интересно, это все психологические полицейские трюки или у Петра Михайловича случайно получается?