— Да, но… — Кузякин замялся, — видите ли, эта земля… она не совсем моя. Вернее, она принадлежит компании, а я… я просто управляющий.
— И это меняет дело? — спросил я, прищурившись. — Вы хотите сказать, что не можете распоряжаться имуществом компании?
— Ну… — Кузякин замялся еще больше, — не совсем так. ЕрмакИванович… то есть, мой шеф, он… он очень строгий человек. И он не одобрит…
— Не одобрит обмен земли на бутылку виски? — закончил я за него. — Или он просто не знает о ваших маленьких слабостях?
Кузякин покраснел еще сильнее и опустил глаза.
— Что ж, тогда «Император» так и не окажется в ваших руках, — вздохнул я. — Впрочем, есть хорошая новость — я смогу попробовать виски, который делал сам Император Российской Империи!
Мои слова слово ножи ранили сердце Кузякина. Он сморщился.
— Этот виски создан не для того, чтобы его пить! — гортанно прошипел он.
— Ну это уже мне решать, — пожал я плечам. — Ведь бутылка то моя. Могу выпить, а могу и коктейль сделать. Говорят, с газировкой, льдом и ванильным сиропом вполне неплохо идет.
Кузякину от этих слов чуть не стало плохо.
— А вы продолжайте управлять землей, которая, к слову, вся заросла полынью.
Я поклонился.
— Приятно было получить новые знания в дегустациях. Пойду, применю их за ужином. Думаю, под икру и мясо этот виски будет в самый раз! Имею честь!
— Постойте! — выдохнул Кузякин. — Не спешите уходить. Мы еще не всё попробовали.
Кузякина раздирали сомнения. Нерешительность не давала принять ему решение, парня нужно было подтолкнуть.
— Послушайте, Вадим, — я понизил голос, — никто не узнает о нашей сделке. Ермаку незачем знать, как именно вы распорядились этим клочком земли.
— Но… — Кузякин все еще колебался, — а если он спросит?
— Скажете, что продали ее по выгодной цене, — пожал я плечами. — Или обменяли на что-то ценное для компании. Например, на акции какого-нибудь перспективного предприятия.
Кузякин задумался, теребя в руках пустой бокал. Я видел, как в его глазах борются страх и желание. Желание обладать «Императором» явно брало верх.
Я внимательно наблюдал за взглядом парня. И в последний момент, когда Кузякин уже готов был согласиться на сделку, когда его губы открылись, чтобы сообщить о обмене, на вхоже раздался громоподобный голос:
— Кузякин, пес ты плешивый, ты где запрятался? Сидишь в подвале своем, как крыса. Почему не встречаешь дорогих гостей?
Это был Ермак Валеев.
Глава 7
На пороге стоял высокий мужчина в дорогом костюме. Его лицо показалось мне знакомым. Кажется, я уже видел его раньше. Возможно, на балах, когда стрелялся с другими людьми? Такой типаж лица сложно забыть.
Ермак Петрович заполнил собой дверной проем, словно богатырь из русских былин. Высокий, широкоплечий, с крупной головой и коротко стрижеными седыми волосами, он излучал ауру силы и властности. Его лицо, обветренное и покрытое сетью морщин, напоминало гранитную скалу, а глаза, холодные и проницательные, как у хищной птицы, казалось, видели человека насквозь. И взгляд этот был неприятен. Так смотрят глаза хищника на жертву.
Валеев был одет в дорогой темно-синий костюм, идеально сидевший на его атлетической фигуре. Белоснежная рубашка и шелковый галстук подчеркивали его статус и безупречный вкус. Ермак знал себе цену. В каждом его движении, в каждом жесте чувствовалась уверенность и привычка повелевать. Он не просто вошел в подвал — он вторгся в него, как завоеватель на покоренную территорию.
Даже Кузякин, который обычно держался с высокомерием и самоуверенностью, съежился под его взглядом, словно провинившийся школьник перед строгим учителем.
— Ермак Петрович? — удивленно воскликнул Кузякин, бледнея на глазах. — Вы решили все же прийти?
— Собственной персоной, — усмехнулся мужчина, оглядывая подвал и его обитателей. — А это что за компания?
Его взгляд остановился на мне, и я почувствовал, как у меня по спине пробежал холодок.
— Это гости, которые пришли на дегустацию.
— Ну что же, давай, проводи свою дегустацию, — усмехнулся Валеев. — Тоже хочу пробовать виски. Да давай что-нибудь действительно хорошее, а не кислятину!
Кузякин сделал жест, и официанты начали суетиться.
Гости вновь принялись обсуждать выпивку, а я же внимательно следил за Валеевым, составляя его психологический портрет. Впрочем, долго разбираться кто такой Ермак не пришлось, он сам облегчил мне эту задачу.
— Кузякин, говорят, ты вчера на аукционе был? Ну, как сходил? Прикупил чего-нибудь?
— К сожалению, не получилось, — ответил тот. — Ермак Петрович, давайте с вами попробуем замечательный сорт «Граф Толстой»?