Не останавливаясь, я перебежал все здание насквозь и выпрыгнул с другой стороны, снова через разбитое окно. БТР, к счастью, не было видно. Зато была она — когда-то хорошая, бронированная машина, теперь вся в вмятинах и подпалинах от осколков. Одна дверца висела на одной петле. Кажется, сама судьба. Ключ торчал в замке зажигания. Божья благодать. Я ввалился внутрь, рывком завел мотор и дал по газам, удирая от «Фонтана» что есть сил.
«Барс», как выяснилось по рации, уже был мертв. Где был второй напарник все это время — одному богу известно.
Я гнал несколько минут, пока не увидел в дымке своих — ребят, которых прижали к руинам плотным огнем. Подрулил к ним, крикнул, распахнув покореженную дверцу: —Пацаны, подвезти?!
В ответ донесся нечленораздельный вопль, полный такой чистой и первобытной паники, что у меня кровь стыла в жилах. Я не успел даже среагировать, понять. Из-за груды кирпича метрах в пятидесяти вышла фигура с длинной, неуклюжей трубой на плече.
РПГ.
Мир передо мной взорвался в огне и боли. Даже бронированное стекло не выдержало прямого попадания. Ударная волна перевернула машину на бок, отбросив меня на щебень. Я оказался пригвожденным к земле, с пробитым легким, с чувством, будто меня переехал каток. Я не мог пошевелить рукой, чтобы достать аптечку, только смотрел в задымленное небо, думая о том, что денег я так и не заработал.
Последнее, что я увидел, — это тени, приближающиеся ко мне, но не чтобы добить. Они просто остановились в отдалении. Один из них поднял автомат.
Последнее, что услышал, — короткую, сухую очередь.
И последнее, что почувствовал — не боль. А запах кофе на солнечной кухне.
Ангел-хранитель
Иногда мне кажется, что вся моя жизнь прошла в ожидании. Сначала я ждала родителей из командировки. Потом их машину у ворот дома. Но они не приехали. Никогда. Осталась я и бабушка, чьи руки пахли ванилью и теплом. Она стала всем. А потом и ее не стало. Год назад. Сердце просто остановилось во сне. И я осталась одна. Совершенно одна в этой огромной, безразличной вселенной.
А потом появился он. Мой двадцатиоднолетний ангел-хранитель, не с небес, а из соседнего подъезда. Он ворвался в мое одиночество с таким шумом и светом, что я наконец-то перестала чувствовать себя тенью. Он был моим солнцем. Мы мечтали о детях, о своей кофейне, о путешествиях. Каждое утро начиналось с его смеха на нашей кухне и запаха кофе. Это была настоящая, крепкая, счастливая жизнь. Та, о которой пишут в книгах.
А потом книги закончились, и начался медицинский триллер. Диагноз прозвучал как приговор. Рак. Счет из клиники был таким длинным, что цифры в нем казались абстрактными, нереальными. Как телефонный номер Бога, который никто не станет набирать.
И мой ангел нашел выход. Единственный в этом жестоком мире. «Я заключил контракт, Лиза. Это ненадолго. Это очень хорошие деньги. Они спасут тебя». Он говорил это, глядя мне прямо в глаза, и я видела в его взгляде не страх, а какую-то железную решимость. Закон был прост: не служил — идешь служить. Он ушел. Чтобы я жила.
Больница стала моей новой вселенной. Стерильной, холодной, пахнущей смертью. Химия выжигала из меня не только болезнь, но и все чувства, оставляя лишь тупую, фоновую боль и слабость. Единственным лекарством были его редкие, отрывистые сообщения, полные какой-то странной, игровой терминологии, которую я не понимала. «Дроны», «точки», «Фонтан»... Для меня это были просто знаки того, что он жив, что он думает обо мне. Я цеплялась за его слова, как за молитву. Я верила, что он мой талисман, что он вернется. Он же обещал.
Я лежала и смотрела в потолок, представляя его не в окопах, а где-то на полигоне, в учениях. Мой мозг отказывался рисовать ужасы. Только его улыбку.
Дверь в палату открылась. Но не медсестра с капельницей. Вошел незнакомый мужчина в строгой, не медицинской форме. Его лицо было каменным. В руках у него был планшет, но он казался ему таким тяжелым, что он едва его держал.
Я уже всё поняла. Еще до того, как он произнес первое слово. Весь воздух из комнаты ушел в одну секунду.
«Лиза... Мне поручено сообщить вам... Ваш супруг... погиб при выполнении боевой задачи. Он проявил мужество... Выражаем глубокие соболезнования...»