Он говорил еще минут пять. Что-то про дроны, про эвакуацию, про какой-то «Фонтан». Но я не слышала ни слова. Во мне рухнуло всё. Вся вселенная, которую он для меня строил. Весь смысл моей борьбы.
Он погиб. Ради меня. Чтобы заплатить за эти стены, за эту кровать, за эти лекарства, что теперь медленно, но верно меня все равно убивали.
Он умер. Значит, и мне незачем больше терпеть эту боль. Незачем бороться.
Вежливый мужчина что-то еще говорил, глядя на меня с жалостью. Я не реагировала. Просто смотрела в ту же точку на потолке. Он, помедлив, положил на тумбочку конверт. «Это... его личные вещи. И документы для подписи».
Когда дверь за ним закрылась, в палате воцарилась оглушительная тишина. Тишина после взрыва.
Я посмотрела на конверт. Потом на капельницу, у моей руки. На длинную иглу, подключенную к системе.
Мои движения были медленными, предельно точными. Ни страха, ни паники. Только абсолютная, леденящая ясность. Я отключила подачу лекарства. Моя рука не дрогнула. Я была слишком слаба, чтобы бороться за жизнь, но достаточно сильна, чтобы сделать этот последний, единственно верный выбор.
Он был моим ангелом-хранителем. Он ушел за меня в бой. И теперь он ждал меня. Я не могла заставить его ждать одного.
Я просто потянула… И наконец-то отпустила.
Последний контракт
Меня зовут «Барс». Это мой позывной. Мое настоящее имя давно стерлось, как старая надпись на заброшенной стене. Оно никому не нужно. Как и я.
Меня все предали. Родители, которым я был обузой. Друзья, которые разбежались при первых же проблемах. Девушка, которая нашла кого-то побогаче. Они оставили после себя только вакуум, горький осадок и тихую, всепоглощающую ярость. Мир показал мне свое истинное лицо — равнодушное и жестокое. И я решил ответить ему тем же.
Война — это не про патриотизм или идеалы. Для меня это единственное место, где все честно. Здесь нет лицемерных улыбок и пустых обещаний. Есть только четкие правила: ты стреляешь, в тебя стреляют. Ты выживаешь или умираешь. А еще это самый быстрый способ доказать свою значимость. Пусть не любовь, пусть не уважение — но пусть это будет страх и признание твоей силы. Слава, выкованная в огне. И, конечно, деньги. Большие, быстрые, кровные деньги. Единственное, что не предает.
На получный аванс я купил себе добротную, тяжелую броню, которая сидела на мне как влитая, и отличный автомат с идеально начищенным стволом. Это были мои новые друзья, моя новая семья. Они не болтали лишнего и не предавали.
В этом аду я встретил двоих. Таких же, как я, но каких-то других. Один — молчаливый, замкнутый парень, которого все звали «Тихоня». Другой — парнишка лет двадцати с одним, с каким-то странным, нездешним огоньком в глазах. Он всегда смотрел куда-то вдаль, словно видел что-то за горизонтом этого ада. Говорили, он здесь ради больной жены. Сентиментальная чушь. Но он не ныл и стрелял метко. С ним можно было иметь дело.
Нас бросили на «Фонтан». Лобовое безумие. Но именно там крутятся самые большие деньги и самая громкая слава. Наш план был прост, как кулак: они двое засядут в четырехэтажке и будут работать дронами, а я под прикрытием их «стрекоз» поползу захватывать точку. Идеальная работа для того, кто, как я, жаждал оказаться в самом эпицентре драмы.
Я зарылся в грязный, сырой окоп на площади. Сверху заходил на бреющем полете вражеский вертолет, строча из пулемета. Пули свистели над самой головой, вгрызаясь в бруствер, но моя дорогая броня и глубина окопа давали иллюзию безопасности. Иллюзию контроля. На планшете я видел, как мой силуэт начал мерцать — точка захватывается. Чувство выполненного долга, адреналин — я был нужен. Я был частью машины, винтиком, без которого она не работала.
Потом приехало БТР. Из него повалили четверо. Они двигались ко мне, прикрываясь дымовой завесой. Я уже приготовился встречать их огнем, зная, что мой автомат не подведет. И тут над их головами взорвался наш дрон-камикадзе. Это был тот самый паренек, я уверен. Грохот оглушил, дым застил глаза. Они сбились в кучу, кто-то упал, кто-то закричал. Они были контужены, дезориентированы. Идеальный момент.
Я поднялся из окопа, чтобы добить их. Это был мой звездный час. Моя слава.
Но я недооценил их. Сквозь дым и звон в ушах один из них поднял ствол. Не для прицельной стрельбы, нет. Просто длинная, слепая очередь, от безысходности и ярости.
Пули одна за другой ударили мне в грудь. Моя дорогая, надежная броня спасла от первой, второй, третьей... Но не от всей обоймы. Что-то горячее и острое вонзилось мне в плечо, потом в живот.