Про отчет Алиса почти забыла, погрузившись в другие текущие задачи, пока однажды днем ее не вызвала к себе Ольга Петровна. Обычно начальница общалась с ней у ее рабочего места или через корпоративный мессенджер. Вызов «на ковер» в ее маленький кабинет был плохим знаком. Сердце Алисы тревожно екнуло.
Ольга Петровна сидела за столом, хмуро глядя в монитор. Рядом, прислонившись к дверному косяку со скорбным выражением лица, стоял Сергей. Воздух в кабинете казался наэлектризованным.
– Алиса Игоревна, проходите, садитесь, – тон Ольги Петровны был ледяным. Она редко называла ее по имени-отчеству, и это сразу насторожило Алису. – У нас серьезная проблема с квартальным отчетом. Цифры по рентабельности проекта «Зенит» не просто неверные, они катастрофически неверные. Из-за этого едва не ушли совершенно неправильные данные на самый верх.
Алиса напряглась. Проект «Зенит» был одним из тех, по которым она готовила данные. Но она была уверена, что все перепроверила.
– Сергей говорит, – продолжила Ольга Петровна, бросив быстрый взгляд на Вольского, который тут же сочувственно вздохнул, – что ошибка возникла из-за исходных данных, которые вы ему предоставили. Он, конечно, тоже виноват, что не перепроверил досконально, но первоисточник проблемы, как я понимаю, в ваших расчетах.
Сергей вмешался мягко, с ноткой сожаления в голосе:
– Алиса, я ни в коем случае не хочу тебя обвинять… Мы все люди, все ошибаемся. Особенно когда новые сотрудники входят в курс дела, это нормально. Но цифры, которые ты прислала по «Зениту»… они действительно были, мягко говоря, оптимистичными. Я на них оперся при составлении сводного отчета, и вот результат… Хорошо, что Ольга Петровна заметила несоответствие в последний момент.
Алиса сидела как громом пораженная. Ложь! Наглая, неприкрытая ложь! Она точно помнила, что несколько раз перепроверяла именно этот блок данных, потому что он казался ей важным. Она была уверена в своей правоте. Но как это доказать? Слова против слов. А Ольга Петровна уже смотрела на нее с плохо скрываемым осуждением. Ведущий специалист, ее «правая рука», против вчерашней выпускницы. Выбор по умолчанию был очевиден.
– Но… я проверяла эти данные, – растерянно пролепетала Алиса. – Я была очень внимательна. Возможно, ошибка произошла позже, при сведении отчета?
– Алиса, не нужно искать виноватых, – строго сказала Ольга Петровна. – Нужно признавать свои ошибки и делать выводы. Я понимаю, вы недавно работаете, но такая невнимательность недопустима на нашем уровне. Я крайне разочарована. Отчет придется срочно переделывать, время поджимает. Идите, и чтобы впредь такого не повторялось.
Ее просто выставили за дверь, даже не дав толком оправдаться. Алиса вышла из кабинета, чувствуя, как к горлу подкатывает горячий комок обиды и бессилия. Она почти бежала к своему рабочему месту, стараясь не смотреть на коллег. Хотелось провалиться сквозь землю. Ее не просто обвинили в ошибке, которую она не совершала, – ее выставили некомпетентной дурой, а Сергей вышел сухим из воды, еще и разыграв благородство.
Вечером она позвонила своей институтской подруге Лене, с которой всегда делилась переживаниями. Выплеснув эмоции, она услышала в ответ ожидаемо-успокаивающее:
– Ой, Лис, ну не расстраивайся ты так! Офис – это всегда гадюшник. Этот Сергей – просто козел, понятно же. Но знаешь, может, не стоит сейчас идти на рожон? Ты же новенькая. Попробуй как-то сгладить ситуацию. Может, подойти к нему, сказать, мол, да, наверное, я была невнимательна, извини, давай вместе все исправим. Ну, взять часть вины на себя, даже если не виновата. Чтобы сохранить мир, понимаешь? Зачем тебе враг в лице ведущего спеца в самом начале карьеры?
Алиса слушала Лену, и внутри все протестовало. Сохранить мир? С ним? Взять на себя чужую вину? Это казалось ей унизительным и неправильным. Но голос подруги звучал так убедительно… Может, действительно, лучше проглотить обиду ради спокойствия?
На следующий день она пришла на работу подавленная, не зная, как себя вести. Избегала взгляда Сергея, старалась быть незаметной. Мучилась сомнениями: подойти, извиниться, как советовала Лена? Или стиснуть зубы и молчать?
После обеда, когда она шла по коридору, размышляя о своей незавидной доле, ее снова перехватил Константин. Он как будто материализовался из воздуха, как и в прошлые разы. В руках у него был планшет, но смотрел он не на него, а на Алису.
– Что, Волкова, снова вид побитой собаки? Слышал краем уха про вчерашний разнос у Залесской насчет отчета. Попалась?