— В-Валентин Але…
Мужчина наклонился ко мне и прошептал прямо в губы.
— Не знаю. Ты мне скажи — флиртуешь? Потому что если да, то джентельменский набор у меня с собой. Хочешь по-быстренькому?
В глазах опять вскипели слезы. Я задрожала и вжалась в стену, а в голове уже совсем прояснилось. Что я творю? Можно было просто просто молча докурить и уйти! А лучше вообще больше не курить и никуда одной не бегать! Я замотала головой.
— Я… — я прокашлялась, прочищая горло, — я не флиртовала.
— Вот и умничка, — Валентин Александрович кивнул и тут же отошел на пару шагов назад, давая мне выдохнуть. Он вдруг впихнул мне в руки платок и потрепал, как маленькую, по голове, — Не надо играть с огнем. Я совершенно обычный мужчина, ни чем не лучше других. В следующий раз уточнять не буду и поверю в то, во что будет приятнее.
Я кивнула и быстро шмыгнула к двери.
Глава 6
Я ковырялась в салате и думала. Напряженно думала. Все было запутано, но будто наклевывалось какое-то понимание.
Например, я поняла, что мы с Аленой больше не подруги. За это время я еще несколько раз пыталась с ней обстоятельно поговорить. Если просьба была в мессенджере, Алена не читала сообщение. Если по телефону, то оказывалось, что ей сейчас неудобно говорить. А на работе ее как верный старый пес охраняла от меня Маринка. С совместными обедами она ничего поделать не могла, но стоило намекнуть на личную беседу, начинала рычать и лаять.
Один раз я-таки выловила Алену в туалете, и она даже согласилась поговорить. А потом вдруг расплакалась! Что ей еще слишком тяжело это все обсуждать. Конечно, через полчаса уже весь офис гудел, что я довела ее до слез, и я еле-еле смогла уговорить Алену не пытаться меня защищать. От ее «она ни в чем не виновата, я сама» меня уже натурально подташнивало.
И чего она ревела, ну серьезно? Из-за Никитки? Я знала, как она выглядит, когда по-настоящему влюблена. И Никита ей, дай Бог, если просто нравился. До сих пор не получалось всерьез представить их свадьбу…
Я пыталась поговорить в ней уже даже не для того, чтобы понять обстоятельства его лжи обо мне. Я хотела поговорить, чтобы между нами не было недомолвок, потому что наша дружба превращалась из-за них в какой-то цирк. Но если я одна этого хочу, значит… нет никакой больше дружбы?
Я поглядывала на Алену, которой Марина подкладывала фрукты и овощи в тарелку. Выглядело это нелепо. Она себя ее мамочкой воображает? Алена тихая и милая, да. Но не слабая и уж точно дееспособная.
— О, Кристин, привет! — я помахала в ответ знакомой из финотдела и продолжила гонять помидорку черри по тарелке.
Поймала вдруг чуть хмурый взгляд Марины и усмехнулась. Да, со мной уже почти нормально общаются! Представляешь, неудачница? Конечно, мою «невероятную» распущенность все еще по углам обсуждали. И даже временами осуждали. Но никакой причины для открытых конфликтов и праведного возмущения, вроде, не было. И все успокаивалось, возвращаясь на круги своя.
Я думала, думала… И по итогу своих размышлений решила: как только все окончательно успокоится, я потихоньку сведу общение с Аленой на нет. И найду новую работу. Резких движений делать не хотелось, ведь за квартиру надо чем-то платить. Если меня выгонят, придется опять съезжаться с мамой… Я вздрогнула, стоило вспомнить ее спартанское расписание, которому должны следовать все, кто живет на ее жилплощади. А если она начнет опять покупать мне старушечьи платья в пол и беретики? И сверлить меня суровым взглядом, пока я не примерю?
«Я старалась выбрать самое красивое! Неужели ты не можешь хоть разок прогуляться в нем до магазина?»
Я мотнула головой. Нет-нет! Никаких резких движений! Пока не найду новую работу, дергаться со старой не буду. После смерти двоюродной бабушки, мама перевезла к себе весь ее гардероб: блузочки и даже старый тулуп с дыркой от моли под рукавом.
«Ну ты посмотри, какая кофточка! Совсем как новая, чуть-чуть только пожелтела… и никто в ней не поймет, что у тебя есть фигура!»
— О, Кристин, смотри кто пришел, — хохотнул Матвей с соседнего стола, — Твой, а?
В столовую зашел Валентин Андреевич, и я возблагодарила создателя тоналки за то, что никто не видит моих красных щек. Господи, как стыдно, дай мне сил не провалиться сквозь землю… Я сглотнула вязкую слюну и схватилась за стакан с водой, стараясь смотреть строго перед собой.
С того дня, когда я опозорилась, как школьница, мы с ним только вежливо здоровались и вообще больше не пересекались. Моими, конечно, стараниями. К сожалению, забыть навсегда свой самый позорный день за последние годы я никак не могла. Хотя очень старалась! Он, наверное, теперь думает, что я дура… Что ж, я тоже так думаю. Соблазнительница, блин! Вспомни, чем закончились твои первые отношения.