Он схватил меня за ворот рубашки. Ткань затрещала, и я приподнялась от стула вслед за его рукой. Я все думала, какое бы еще оскорбление выплюнуть ему, а он тяжело дышал и смотрел ошарашено мне в лицо. В его глазах скопились слезы, рот искривился и мелко задрожал — казалось, он вот-вот разревется. Злость вдруг схлынула. И мне стало стыдно за свои слова. Он держал меня за рубашку и ничего не делал. Только смотрел на меня этим взглядом жалкой псинки, которая строила из себя волка, но ее все равно со смехом отпинали.
Я напоминала себе вновь и вновь, что он первый начал. Но ведь так-то он же ничего такого… Угрожал? Да разве это угроза — рассказать Кате про обжимашки в курилке? Которые и правда почти были. Катя и так меня не любит, а с Валентином Александровичем я сама облажалась. А что еще? Хотел затащить меня в постель? Да многие хотят… Он смотрел на меня и вовсе не торопился как-то обидеть. Может он просто дурак, а не подлец? А я погорячилась?
— П-прости, — прошептала я, — я переборщила. На эмоциях просто. Устала очень, а тут ты со своими угрозами… под горячую руку.
Он медленно отпустил рубашку и пару пуговиц отлетели на пол. Его нижняя челюсть все дрожала — смешно, как пудинг. И весь он будто уменьшился. Я его даже не узнавала, будто другой человек.
— Ничтожество, да? — он выдохнул ошарашено.
Я боялась, что за такие слова он меня отлупит. Но выглядело так, будто это я его отлупила. Я все пыталась понять: он заслужил или я все-таки переборщила? Он ведь, по факту, ничего мне не сделал. Обнаглел разве что. А то что я испугалась… Может он не хотел меня пугать? Просто я знаю, как бывает, и напряглась. Или, наоборот, он заслужил, и я зря его жалею?
В голове все путалось, но он всхлипнул и мне опять стало его жалко. Это ведь и правда обидно, когда тебя в лицо называют убожеством. Тем более тот, кто тебе симпатичен.
— Ну-ну, — я похлопала его легонько по плечу, — Я это сгоряча. Ты не убожество…
Он вскинул на меня глаза и посмотрел с надеждой.
— Правда?
Я не сразу сообразила, потому что… ну, последнее время у меня складывалось впечатление, что я вообще плохо соображаю.
Когда его лицо начало приближаться, я успела только удивленно вскинуть брови. Он вдруг впился в мои губы поцелуем, нежно обнимая ладонями лицо. Пару мгновений мне понадобилось, чтобы понять, что вообще сейчас произошло, но он лизнул сомкнутые губы языком, и я взвилась. Начала молотить его руками по плечам, пыталась оттолкнуть. Он переключился на скулы, шею.
— Ты мне так нравишься… я так тебя хочу…
Я не знала, что омерзительнее. Его мокрые поцелуи или этот влажный шепот.
— Отвали! — взвизгнула я.
В голове слегка прояснилось, и я уже собиралась вдавить в его ногу каблук, как вдруг он с меня буквально слетел. Надо мной теперь стоял Валентин Александрович.
Глава 7
Статья 3. Поддержка
1. Эмоциональная поддержка подруги оказывается по запросу и не предполагает сомнений в правильности всех ее действий, исключая случаи, когда просьба оценить действия подруги высказана ей прямо и не подразумевает двойных толкований
из КХР (Кодекс Хорошей Подруги), стр. 6
— Кузнецова? Она одевается как проститутка! Понятно, откуда у нее хорошие оценки…
— А разве не потому, что она богатенькая?
— Она из обычной семьи. Но деньги у нее водятся… — слышится смешок, — слышала, откуда?
Я сижу в кабинке туалета и смотрю на край мини-юбки. Она из кожзама, мягкая на ощупь и так красиво на мне смотрится. Я откладывала с обедов, чтобы ее купить. Не аналог подешевле, а именно ее — именно с этими кнопками-застежками, именно этого кроя, который как влитой сел на мою фигуру. Я уйму времени трачу на стирку и глажку вещей. На то, чтобы все стиралось на правильном режиме и подольше оставалось в приличном виде. Коплю на вещи подороже, но и ношу их долго.
Мне нравится, как я выгляжу. Мне нравится, как выглядят мои вещи. Аккуратно, чисто — будто новые. У меня есть отпариватель, коллекция разных гелей для стирки и руки. Ими я тоже стираю, потому что некоторые вещи после машины портятся. Пусть не сразу, но со временем теряют свой приличный вид. А все должно быть идеально.
Это ведь не так сложно?
— Видела эту ее цветастую блузку? Мы же не на Гавайях!
— А синие перчатки до локтей с меховой подкладкой? Что, обычные варежки — не ее уровень?
— Да выделываться любит.
Я вздохнула. Ну вообще-то, да. Люблю.
— Я правда выгляжу, как проститутка?
Сама я так не считала. Я не одевалась вызывающе, не красилась на учебу, как на вечеринку… Но если об этом говорят, может быть я и правда перебарщиваю? Может просто не могу трезво оценить себя?