— Чего?! — я чуть не подпрыгнула от возмущения.
Валентин тихонько рассмеялся.
— Подросток с расшалившимися гормонами не смог сдержать свою похоть и накинулся на бедную женщину. Она отбивалась, как могла! И свидетель либо врет, либо не так все понял. Как сейчас помню ту девочку, которая нас и увидела и рассказала об этом родителям… Анастасия Михайловна додавила ее до того, что она готова была признать, что вообще все это придумала. Напирала, что девочка в меня влюблена и приревновала. Нет, так-то я могу понять, — он пожал плечами, — это единственная версия, при которой мои родители не размазали бы ее по стенке. Но вот только они в нее не верили. И учительнице приходилось в своих оправданиях заходить все дальше и дальше… Так ведь обычно и бывает: чем больше не верят в твою ложь, тем больше должен поверить в нее ты, чтобы ее защитить. Она дошла до того, что я ее преследовал, подкараулил и напал. И вообще это она напишет на меня заяву.
Я прям чувствовала, как во мне поднимается возмущение.
— Вы уже ее ненавидите? — он быстро заглянул в мое лицо и довольно кивнул сам себе, — Отлично! А теперь слушайте дальше. В ее слова все равно особо не верили. Ну, никто, кроме ее мужа и тех, кто меня и раньше недолюбливал. Поведение у меня тогда было безупречное — я был отличник и умница. И тогда она пришла ко мне со слезами и извинениями. Каялась, посыпала голову пеплом… Клялась, что просто испугалась и поэтому соврала. Я тогда этими обвинениями был разбит, и очень, если честно, напуган. Это же не шутки — обвинение в изнасиловании! Казалось, все теперь меня презирают… И я начал носить с собой диктофон и перцовку. Все ее покаяния я записал, но толку в этом не было. А знаете почему?
Я кивнула.
— Вы ее пожалели.
— Да, пожалел. И как считаете, она того стоила? — я помотала головой, — Она уговорила меня признать, что ее версия правдива. Ну, потому что я пока подросток, и если она не напишет заявление, то все про это быстро забудут. А ей эта ситуация может разрушить жизнь.
— И вы так и поступили.
Валентин кивнул.
— И я даже не особо жалел. Мне казалось, я поступаю правильно, защищая свою возлюбленную. Вот только ей же тоже нужно было поддерживать свою версию, да? Ее ведь даже не уволили, раз она «ни в чем не виновата». Так что она стала вести себя со мной так, будто я и правда настоящий преступник. И не стеснялась обсуждать в учительской с другими, как ее пугают мои взгляды! — он рассмеялся.
До того это было ожидаемо, что я тоже рассмеялась.
— О Боже! Как знакомо!
Валентин широко улыбался.
— А я почему-то не удивлен! — его смех вдруг резко прекратился и он опять повернул свой препарирующий взгляд, и я неловко поерзала в кресле, — Так почему? Вы и сами все понимаете. Почему вообще вам было его жалко?
— Обычно все так, как вы и сказали — я кивнула, — Но у меня однажды было иначе. Была в универе одна девчонка, Лена. Жутко меня ненавидела за то, что за мной бегал парень, который ей нравился. И в лицо и за глаза так меня полоскала… и, главное, свято верила в то, что говорила, — мужчина припарковался у моего подъезда, но не торопил меня, и слушал внимательно, — А потом ее друг, с которым они часто обсуждали, как я занимаюсь проституцией, чуть меня не изнасиловал, — Валентин вскинул удивленно брови и поражено выдохнул; я нахмурилась, — Да не занималась я проституцией! Просто на третьем курсе кто-то слухи распустил, и Лена в них поверила… как и почти все. Не удивительно, конечно, но это не было правдой.
— Почему? — удивился мужчина.
— Что «почему»?
— Почему «не удивительно»?
Вопрос меня слегка сбил с толку.
— Н-ну, — я нахмурилась, — Я так выгляжу…
— А что не так с вашим внешнем видом?
Я раздражено повела плечом.
— Я разве не выгляжу, как женщина легкого поведения?! Я люблю красиво одеваться и хорошо выглядеть!
Валентин кашлянул пару раз и как-то странно замер. Я тоже замерла, осознавая, какую нелепость сейчас ляпнула. Блин, да сколько можно позориться, Кристина… Его губы задрожали, и он их поджал, а брови начали жить свою жизнь, выдавая причудливые способы изогнуться так и этак. Он прикрыл глаза и медленно выдохнул, но все-таки не выдержал и прыснул. Ну, я бы на его месте тоже расхохоталась.
— Вы… вы правда так думаете? — дрожащим от смеха голосом тихо уточнил он, — Я вас умоляю, расскажите поподробнее, я должен знать! Так значит, проститутки — это те, кто хотят хорошо выглядеть?
Я вспыхнула и в глазах скопились слезы. Как же стыдно! Почему всегда перед ним? Валентин неожиданно перестал смеяться, только смотрел с какой-то мягкой улыбкой.