Мы оба замолчали. Из приоткрытого окна на меня подул ночной ветерок. У подъезда было тихо, только провода жужжали да лаяло вдалеке пару собак.
— Один редкий случай… — спустя какое-то время выдавил из себя мужчина, — все-таки не показателен. Это хорошая история, — поторопился добавить он, — но она доказывает лишь то, что люди порой умеют приятно удивлять. Ничего более. Не жалейте больше тех, кто вас обидел. Это глупо, — я вспыхнула и перевела на него возмущенный взгляд, но мужчина смотрел перед собой и задумчиво жевал губу, — Если в них достаточно совести, они сначала исправят то, что натворили. А потом уже будут просить прощения и плакать.
Я тогда не нашла чем возразить, и домой вернулась слегка раздраженная. Потому что что-то внутри все равно не могло согласиться с его словами. Я мотала в голове наш разговор, представляя, как могла бы его продолжить…
— Да вы не понимаете! Стоит их не-пожалеть, они и на мгновение не замедлятся, чтобы подумать!..
Я зашипела, перелив молоко через край кружки — не то!
— Понимаете, одно только сомнение в том, что человек во всем прав, что он «хороший» — только сомнение! — для многих уже нападение! А на нападения защищаются! И мозг в этот момент отключается… Если они начинают защищаться, они уже не в состоянии подумать…
Я все крутила, крутила, но правильные слова так и не приходили. Все его лицо будто расплывалось, только глаза, этот его взгляд, что смотрит на остальных будто из-за стекла, будто со стороны. Этот взгляд ничего не мог мне возразить, ведь я знала, о чем говорю. Но он так смотрел, что я не могла успокоиться, продолжая искать слова получше.
— Можно встать в позу — сначала вы докажите, а потом уж я подумаю! Но какая в этом польза? Мне — никакой! Я…
Нет, не то…
— Да кто вы такой, чтобы надо мной смеяться?! Это не «один редкий случай», это иллюстрация того, как может реагировать человек, если с сочувствием отнестись к его ошибке!..
Я со стуком приземлила чашку на стол, и молоко выплеснулось через край. Слова не подбирались, и я начинала Валентина почти ненавидеть. Для меня тот случай был чем-то особенным, а он отнесся к этому, как к ерунде. Или не отнесся? Пришлось сделать пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Откуда во мне вообще поднялось такое? Что он мне сделал, что я сейчас так на него злюсь?
Стоило немного успокоиться и перестать готовить новый сценарий нашего уже прошедшего диалога, как я почувствовала, что глаза начинают щипать. Я всхлипнула и устало повалилась на стул. Тело начало мелко потряхивать. А если бы никто не пришел? Мерзкие губехи будто снова прилипли к моему рту, и я стиснула челюсти.
Валентин Александрович предупредил меня, что уедет на пару дней по делам, и дал зачем-то свой номер. Мол, если будут проблемы. А какие проблемы? Мало мне тех, которые уже есть? Мне ожидать еще каких-то?
Я вздрогнула, когда зазвонил телефон. На экране высветилось фото Алены. Я смотрела на вибрирующий смартфон, и вспоминала, как было сделано это фото. Курсе на втором, кажется? Мы тогда летом вместе ходили гулять к речке через лес и устроили там пикник. Солнце, казалось, светилось в ее светлых прядках, и она так радостно смеялась какой-то моей шутке, что я не удержалась и щелкнула.
Слезы полились как-то резко, и я тихонько завыла. Так хорошо было! Еще никаких слухов, никаких сомнений и нападок… Так, редкие косые взгляда некоторых девчонок. Тишь да гладь. Когда все пошло наперекосяк?
Я торопливо взяла трубку, испугавшись, что она сейчас сбросит звонок. Может пригласить ее погулять у реки? Осень только вступала в свои права, и было еще довольно тепло. Вдруг так сильно захотелось куда-нибудь рвануть! Куда-нибудь подальше.
— Ал-ло! Привет!
— Алло, Кристин? У тебя все в порядке? Голос какой-то странный…