— Что там с опросником?
— Катя обещала прислать до конца дня, — хмуро отчиталась я.
— Слово, данное лоху, силы не имеет, — усмехнулась женщина, — Ничего она не пришлет!
— Так она же не тебе обещала, а мне.
— Смотрите-ка, кто тут огрызается? — захихикала женщина.
— Коллеги, отвлекитесь на минуту! — раздалось громкое от двери, привлекая внимание, — Позвольте представить! Это Валентин Александрович Майский, наш новый эйчар-менеджер.
Я видела мужчину в полоборота, но разглядеть могла только улыбку — он чуть опустил голову, и на глаза падала тень от волос. Волосы у него были светлые, почти как у Алены. Но у нее оттенок был поярче. У мужчины же голову будто обсыпали пеплом. Он что-то говорил, представлялся, но я особо не слушала, разглядывая его.
Мужчина вдруг чуть повернул голову и наткнулся на меня взглядом.
От плечей к пояснице опять разбежались мурашки, но в этот раз я успела себя поймать — не отвела взгляд. Только нахмурилась недовольно. Он продолжал говорить — спокойно и размеренно — и смотрел мне в глаза с улыбкой, никого не стесняясь.
— Пф-ф-ф! — фыркнула насмешливо Оля и легонько толкнула меня локтем, — Вы на него посмотрите! Уже нашел, где у нас тут самые вкусные пирожочки подают, а? У него там датчик в жопе встроен что ли. Или мы с тобой так ярко сверкаем?
Я все-таки уткнулась глазами в монитор, отводя взгляд. Оля выдала еще пару то ли шуток, то ли оскорблений, но, не заметив реакции, поскучнела и ушла, наконец. Я твердо решила утащить Алену для разговора во время обеденного перерыва. Это оказалось не так-то просто. На мою просьбу она замялась. Коллеги тут же вперили в меня осуждающие взгляды.
— А ты не думала, что во время обеда она хочет пообедать? — влезла Марина, наш кадровик.
Я сложила руки в замок за спиной, чтобы не было видно, как они дрожат. Раньше у нас с Мариной были очень неплохие отношения, но с появлением слухов она меня буквально возненавидела. Если легкое презрение остальных меня только угнетало, то отношение Марины, ее неприкрытое разочарование по-настоящему расстраивало. Я думала, мы сдружились. А она даже не спросила у меня, что произошло…
— Я не у тебя спрашиваю, — тихо возразила я. Я старалась выговаривать слова спокойно и медленно, чтобы голос не дрогнул, — Алена сама может ответить. И я не займу больше десяти минут.
Сама Алена вела себя так, будто за себя ответить не может. И это раздражало. Стоять перед всеми и выпрашивать разговор было унизительно.
В конце концов, поняв, видимо, что я не отстану, она пошла со мной. Когда мы отошли достаточно далеко, чтобы никто не слышал, я начала с того же, на чем мы закончили вчера по телефону. Попросила все рассказать.
— Ну что тут рассказывать… — она мнется и вымученно улыбается, — Меня бросили. Потому что я скучная, страшная и вообще непонятно что, а не женщина.
Я поражено выдохнула. Серьезно? Он так и сказал?!
— Вот же кусок говна…
— Сказал, что я его достала своим н-нытьем, — она вдохнула поглубже и проморгалась, — о том, что я устала. В общем, в няньки для меня он не нанимался!
Я чувствую, как начинаю закипать. Откуда в людях столько наглости?! Сам-то он отнюдь не принц на белом коне! Обычный парень. Ни большого ума, ни доброго нрава… ни кубиков пресса или дедушкиного наследства, на худой конец, нет! Причем Алена очень хорошенькая. Да, она особо не принаряжается, но у нее приятные черты лица и фигурка что надо! Не пилит мозги, вкусно готовит, умеет поддерживать… А может дело в этом? Хорошее отношение развращает? Я ей предлагала быть понаглее, но может это просто не в ее натуре? А я ей говорила, не надо делить счет пополам на свиданиях, не доведет это до добра!
— И в постели… — она бросает быстрый взгляд из-под ресниц, — ужасна по сравнению с тобой.
Я даже не сразу сообразила, что она имеет в виду. По сравнению со мной? А ему-то откуда…
— Он так сказал?! Что мы с ним спали?.. — я чуть не задохнулась от возмущения, — Это ложь!
Алена не спорит. Но ее отведенные глаза и грустная улыбка и так красноречивы — она мне не верит. Подруга убеждена, что я все-таки увела у нее жениха. Я смотрела на нее и чувствовала, как во мне рушатся какие-то опоры, как внутри то ли пустеет, то ли холодеет. Даже злость куда-то улетучилась. И силы тоже.
Я вдруг поняла, что мне не верит вообще никто. Ни коллеги, ни друзья, ни мама… Из горла вырвался смешок. Кроме Оли! Самая злобная стерва на свете поверила мне на слово!
Впервые за многие, многие годы мне хотелось совершенно по-детски расплакаться от бессилия. Глаза защипало, а руки повисли плетьми вдоль тела. Они опускались у меня уже чисто физически. Ну откуда! Откуда вообще этот бред взялся?! Я с ее парнем даже толком не общалась никогда! Алена не стала бы верить на слово — она единственная знала, как часто и легко обо мне врали в таком ключе. Она единственная знала, как тяжело я это переживала. Она бы… сердце вдруг забилось, окрыленное надеждой. Не знаю, какие доказательства нашей связи ей предоставил Никита, но они не могут быть правдой. А значит я могу доказать свою невиновность! Публично!