А если директор вернётся, то Вяземский спокойно скажет, что она умерла. Или сбежала. Так бывает — кто там что узнает? Или же сам с ним разберётся. Вот и всё.
Все перестали хлопать. Кроме одного человека, на которого обратились все взгляды присутствующих.
Он продолжал и продолжал.
— Ну всё уже. Хватит. Излишняя радость тоже бывает вредна, — Вяземский попытался сказать с улыбкой, чтобы не выдать раздражение.
Но человек продолжал. Вяземскому пришлось попросить ещё раз. Уже серьёзно.
Тот же результат. Потом снова.
На четвёртый раз Вяземский уже разозлился:
— Я вижу, что вы никого не купили. Почему же тогда у вас такая радость? Не соизволите рассказать?
Так он решил поддеть гостя, что у него даже денег на самого зашуганного ребёнка не хватило.
Лицо этого гостя прикрывал тёмный капюшон. Но вдруг он его снял.
— Да вот, просто думаю, как же мне сегодня повезло, — радостно заявил человек. — Столько уродов, и все в одном месте!
Вяземский присмотрелся и увидел знакомое лицо. С человека слетел плащ. И он заметил мундир, награды и боёвое оружие.
У Тихомира на деньги был особый нюх, и он сразу смекнул, что лишь один мундир стоит как несколько таких детских домов.
А потом глаза Вяземского расширились… Он узнал этого человека. И оцепенел.
— Да ладно? — всё, что он смог из себя выдавить.
Ведь перед Вяземским стоял сам император Российской империи. Дмитрий Алексеевич Романов.
— Узнал, да? Очень интересно было поприсутствовать на вашем маленьком аукционе. И должен сказать вам спасибо. Благодаря тебе и всем присутствующим здесь людям уже выданы нужные распоряжения и каждый самый захудалый приют, даже если там числится всего один ребенок, уже проверяются, — серьёзным тоном сообщил император. — И так происходит по всей империи. Уже больше шестисот человек арестованы. А всего два дня прошло. Но вам, кстати, так не повезёт.
Император Романов активировал свою ауру, и его мощь разлетелась во все стороны. Зал заполнили крики страха. Стулья сносило, словно от порывов ветра. Гости начали паниковать перед такой силой.
Самого Вяземского отбросило к концу сцены.
— Я сильно зол, — прорычал Романов. — Особенно меня злят такие люди, как вы, виконт Вербов, — указал он на аристократа в чёрной маске, который купил девочку-друида.
Через миг Дмитрий Романов оказался прямо возле этого аристократа. Он держал его за шею.
— Есть желание убить. И право такое есть. Но это будет слишком просто, — процедил император.
Вербов что-то хрипел, пытался противостоять — активировал свою ауру. Но это было сущее ничто по сравнению с истинной силой императора Российской империи.
— Задержать всех. Кто будет оказывать сопротивление, убивать на месте, — отдал приказ император Романов. — Никого здесь нам не жаль. Ни по кому из этих людей Российская империя не будет плакать.
— Охрана! — заорал что есть мочи Вяземский.
И его банда ввалилась в актовый зал. Но в этот же миг появились и тени…
Окна и двери выбило, в зал ввалился гвардейский спецназ. Оперативники быстро заполнили помещение.
Вяземский только и видел, как проливается кровь… Но сам в сражении не участвовал, спрятавшись под сценой. И дрожал, как осиновый лист. Молился лишь о том, чтобы выжить. И чтобы его не нашли в этой суматохе.
Тихомир увидел, как Романов откинул аристократа в черной маске одной из теней. Кажется, это вообще была его личная помощница.
— Проследи, чтобы он попал к тебе в организацию, — приказ государь. — Он будет подопытным. Для отработки пыток.
— Конечно, господин, — широко улыбнулась тень.
Затем Дмитрий Романов подошёл к последнему лоту — той шестнадцатилетней девочке — и начал ее успокаивать:
— Тебе больше нечего бояться. Всё позади. Кошмар и ужас закончились…
Вяземский не верил своим глазам. Как так вообще вышло?
Стоило ему об этом подумать, как рядом появилась одна из теней.
— Я сдаюсь! — прокричал он и поднял руки. — Сдаюсь!
Тихомир весь дрожал перед лицом угрозы. Но мысленно усмехался. Он надеялся, что его посадят, а из тюрьмы всегда есть способы сбежать.
Главное, чтобы не прибили…
Стоп! Почему так больно?
Он опустил взгляд…
Прямо из груди торчал клинок. Видимо, это адреналин заглушил боль. Или какая-то теневая техника.
— А мне показалось, что ты сопротивлялся, извини, — усмехнулась тень.