— Да нет, бред какой-то, — хмыкнул Дмитрий Романов.
— Хочу… — призналась Света.
— Понятно. Ну, ладно. Давай проверим. Чем бы дети не занимались, главное, чтобы не плакали.
Дмитрий Романов вышел на балкон, активировал свою ауру, и Света всем своим нутром почувствовала её мощь. Словно девочку придавило к стулу.
Затем император хлопнул в ладони, собрав в них свою энергию. И мощная энергетическая волна прокатилась по столице. В воздухе вспыхнула солнечная вспышка.
Свет был такой яркий, что девочке пришлось зажмуриться. А когда она открыла глаза, то увидела, что наступил день. В столице, где снежное проклятие напрочь затмило солнце… Император Дмитрий Романов создал день.
И продержался он целых двадцать минут. Вечная зима ненадолго отошла на задний план.
Потом уже, засыпая, Света вспоминала этот момент. Никто не мог вернуть солнце, а Дмитрий Романов смог, хоть и ненадолго.
Девочка осознала, что именно такому человеку она будет рада служить.
Когда Светлану Григорьеву увели, я опустился в свое кресло. Чувствовал себе виноватым за всё случившееся с девочкой. А потому сильно злился.
— Тот человек, которого я просил найти, готов? — спросил я у Алины.
— Готов, сейчас приведут, — отчеканила она и исчезла в тени.
Через пару минут ко мне в кабинет привели мужчину. Это был министр образования Российской империи — Юртаев Сергей Вениаминович. Его под руки привели гвардейцы.
Он отвечал за все детские дома в Российской империи. Вернее, был верхушкой всего этого айсберга.
— И что ты скажешь в своё оправдание? — резко спросил я у него.
— Ну, я же не знал, что происходит… Я выполнял свою работу, — пробормотал Сергей Вениаминович.
— Ах не знал! — я взял со стола предоставленные спецслужбами бумаги. Там были результаты всех проверок детских домов. И нарушений было выявлено огромное количество.
И просто швырнул их ему в лицо.
— Не знал, значит! — я повысил голос.
Сергей Вениаминович скривился. Явно испугался. Начал понимать, какие его ждут последствия.
— А то, что у тебя по окраинам творится, ты даже не додумался проверить? Конечно, ведь взгляд императора туда не дотянется! Зачем⁈ — прокричал я.
— Я ожидал распоряжений, Ваше Императорское Величество! — заблеял Сергей Вениаминович. — Мои люди должны были проверить!
Кажется, он уже сам не понимал, что говорил. Пытался хоть как-то оправдаться. Хотя оправданий подобному проступку быть не может. Дети в нашей стране ни в коем случае не должны страдать. И уж тем более не должны работать на криминал. А работорговля у нас и вовсе запрещена по закону! И карается смертной казнью.
— Ты надеялся на своих людей, в том-то и дело! Кстати, весь твой отдел уже задержан! — объявил я. — Сейчас все твои люди находятся на допросе. И скорее всего, отдел будет полностью расформирован.
Я начал мерить шагами кабинет. Это помогало успокоить злобу. Вдох… выдох…
— Знаешь, я многое могу простить. В том числе и халатность. Но не когда она приводит к таким катастрофическим последствиям. Когда твоя халатность вредит тем, о ком я обязан заботиться и кого я обязан защищать. Это же дети! Я уже не говорю о всех тех деньгах, которые уходят на сторону из казны империи в карманы всяких уродов.
Сергей Вениаминович молчал. Просто молча ждал своего приговора. Он понимал, что ничего не исправить.
— Официально заявляю, что граф Юртаев Сергей Вениаминович лишается своего титула, всех регалий и всех своих наград. Твой род не пострадает. Но проверки будут постоянными. И лично твой долг заключается в сотне…
В кабинете повисла тишина.
— Сотне чего? Миллионов? — вскинул брови Сергей Вениаминович.
— Нет. Ты лично обязуешься построить сотню приютов. Или школ. Не имеет значения. Построишь по самым высоким стандартам и передашь в имперское управление. И даже так твоя вина никогда не будет искуплена. И ты никогда больше не будешь приглашен ко двору. Всё, что тебе это даст — лишь шанс осветлить своё имя, чтобы твой род мог нормально жить. А уверяю тебя, что им будет тяжело. Новость о твоей халатности будет в новостях. Даже несмотря на то, что это пойдёт во вред моей репутации. Но это правда. Та правда, что император где-то не досмотрел. Из-за этого пострадали люди. Хоть в этом секторе такое больше не повторится, но всякое бывает.
Сергей Вениаминович внимательно слушал. Молчал. И я видел понимание на его лице. Он прекрасно осознавал, что я мог поступить гораздо жёстче.
— Увести его! — приказал я.