— Готовьтесь, — сказал я им. — Будем вскрывать подземный бункер в горе. Разумовский вечно убегать не сможет.
Глава 23
Император Германии — Вильгельм Адальберт фон Гогенберг сидел в своем кабинете. Со стен на него смотрели портреты других правителей, его предков. Причем императору казалось, что сейчас у них осуждающий взгляд. Словно предки были недовольны его действиями и намекали, что стоит сменить тактику.
Вильгельм Адальберт фон Гогенберг и сам это понимал. Шуточки закончились, ведь он сам себя переиграл.
Император хотел легкую войну, которая приведет к быстрой победе. А потому действовал решительно и мощно.
Но все его попытки провалились. Проклятье над Москвой вообще никак не влияет на жизнь имперцев. Более того, оно с каждым днём становится слабее. Словно Дмитрий Романов нашел способ выкачивать из него энергию.
А значит, рано или поздно российский император разберётся с этим проклятием. Что совсем не радовало германского правителя.
В Австрии тоже дела обстояли не лучшим образом. Императрица Маргарет достала из рукава козырь в виде дирижаблей и нанесла удар по Берлину. Причем столица ещё не успела восстановиться после потопа, который тут Дмитрий Романов организовал.
В общем, все попытки Вильгельма Адальберта фон Гогенберга повлиять на Российскую империю не увеньчались успехом. И как итог — сейчас большинство стран Земли готовятся к мировой войне. К жестокой и кровополипролитной.
Вообще изначально Вильгельм Адальберт фон Гогенберг думал, что Российская империя сама развалится пока будет воевать другими странами. И все планы императора были составлены с этим расчётом.
Но каждый раз Дмитрий Романов и его армия умудряются отбиться. Причем ото всех: хоть от северян, хоть от Персов. И Вильгельм Адальберт фон Гогенберг не понимал, почему российские император не закончит хотя бы одну войну. Он мог бы сконцентрировать силы на одном фронте и лишить одну из проблем. Причем если бы постарался, но с других направлений даже не пришлось бы вытягивать войска.
Однако к сожалению Вильгельм Адальберт фон Гогенберг не мог залезть в голову Дмитрия Романова и точно понять его мотивы.
А касательно прошлых планов, у императора Германии например только во французской армии двадцать своих внедренных людей на высоких должностях. И если бы Франция напала, то Вильгельм Адальберт фон Гогенберг смог бы сделать так, что их армия целых шесть дней была бы в нерабочем состоянии.
Но теперь навряд ли этот козырь пригодится. Ведь в Российской империи у германцев ничего нет.
А еще у Вильгельма Адальберта фон Гогенберга уже нет и желания воевать с ними. Ведь это государство должно было просто развалиться. Все должно было быть просто. А не вышло…
В дверь постучали, вытягивая императора из раздумий.
— Войдите, — бросил Вильгельм Адальберт фон Гогенберг.
Дверь открылась, и вошёл главный советник по магическим делам — Людвиг Штайнер. Пожилой мужчина с седыми волосами и глубокими морщинами на лице. В руках он держал небольшой деревянный футляр, обитый бархатом.
— Ваше Императорское Величество, — поклонился Штайнер. — Они готовы.
Вильгельм Адальберт фон Гогенберг поднял взгляд на мужчину.
— Уже? Я думал, потребуется ещё месяц, — хмыкнул он.
По крайней мере, так говорили алхимики, когда он делал заказ. Он велел им поторапливаться, но не сильно надеялся что это сработает.
— Алхимики работали днём и ночью, — ответил Штайнер, приближаясь к столу. — Они ускорили процесс. Правда… — он замялся.
— Правда что?
Эта заминка не понравилась импературу.
— Они не до конца протестированы, Ваше Императорское Величество, — осторожно продолжил советник. — Мы провели испытания на пяти добровольцах. Трое выжили и получили значительное усиление своих магических способностей. Но двое… — он сглотнул. — Их сердца не выдержали. Смерть наступила мгновенно.
Штайнер открыл футляр. Внутри, на белой шёлковой подкладке, лежали три таблетки. Они были чёрного цвета с красными прожилками, размером с горошину. От них исходило слабое голубое свечение.
— Примерно сорок процентов смертности, — посчитал Вильгельм Адальберт фон Гогенберг. — Не самые лучшие шансы.
Однако другого выбора император не видел.
— Именно поэтому я осмелюсь посоветовать… — Штайнер сделал паузу. — Может, не стоит? Мы можем провести дополнительные испытания. Доработать формулу. Снизить риски. Дайте нам ещё два месяца, и…